– Что же мне сейчас делать? – спросил я, – чем Вы мне можете помочь?
– Ничего не делать. Ждать озарения, и оно придёт, – ответил мой новый знакомый, – единственное, что я могу для тебя сделать, так это помочь с кошмарами, которые тебя мучают. Всё дело в том, что нужно понять их смысл, и тогда они пройдут.
– Буду благодарен.
Он немножко помолчал, по очереди поднося ко рту то сигарету, то кружку с кофе. Он напоминал старого драматурга, который давно отошел от дел и теперь занимается будничным философствованием.
– Ты должен будешь расслабиться и попытаться ни о чем не думать, – сказал он строго, – «не думай о красной обезьяне хотя бы тридцать секунд»,– сказал как-то Достоевский. Шучу, просто расслабься. И смотри мне в глаза.
Я подчинился. У него были очень странные глаза. Глубокие и синие. Посмотрев в такие глаза, очень тяжело отвести взгляд в сторону. Примерно то же самое, чувствует кролик, когда смотрит в глаза кобре. Вроде бы он должен бежать от нее со всех ног, но у него ничего не получается. Кролик просто сидит на месте. Сейчас я играю роль этого серого пушистика, а мне даже не страшно.
Когда я смотрел в глаза этого странного человека, у меня в голове промелькнули тысячи разных образов. И я понял: всё, что он говорил – чистая правда. Ещё я понял, что уже никогда не смогу дружить с Кимом так, как дружил раньше, потому что он иной, или, правильнее сказать, я – другой. Растворяясь в зрачках таинственного Асперо, я начал вспоминать свой кошмар, что мучил меня в последние ночи.
Бег по темным улицам… Погоня за моей спиной. Ника, или Михаэль, или ещё кто, наступает на пятки… Татуировка на груди пульсирует… Запястья горят… Я гонимый… Лужи и отражение полной луны в них… Вдыхаю дорожку толченого порошка… Белого, потом чёрного… Бежать дальше… Он настигнет меня и заберет что-то… Личное, то что внутри моего естества… Крик, визг и топот… Рука на моём плече. Горячая, как раскалённая руда. Обтекает меня, выжигая дыры в сознании и в теле…
Вдруг, всё исчезло, будто кто-то переключил телевизионный канал, нажав на кнопку на пульте дистанционного управления. Череда сцен ночного кошмара неожиданно прервалась. Я находился в кафе и смотрел на Асперо, устало откинувшегося на спинку стула.
– Ты нужен ему, – сказал мужчина и дрожащей рукой сунул в рот следующую сигарету, – кому-то очень могущественному, намерения которого, скорее всего, не дружат с благочестием. Будь осторожен, молодой человек. Это может повлечь большую опасность как для тебя, так и для твоих близких. Но его основная цель – это ты и никто больше.
– Уже повлекло, – сказал я, думая о Луизе.
– Ну вот, – кивнул Асперо, – кошмары больше не будут тебя мучить. Теперь ты их помнишь. И скоро сможешь соотнести с чем-то, что может познать их смысл. На этом всё. Я уже вышел из того возраста, когда можно становиться гуру. Да и дела мои меня не ждут.
– Всё равно, спасибо, – сказал я, думая о полученной информации.
– Теперь мне пора. Позволь дать тебе последний совет.
Я кивнул, внимательно глядя на то, как он вминает сигаретный окурок в пепельницу и допивает свой кофе. Асперо вдруг словно постарел на несколько лет. Я с интересом ждал, что он мне скажет.
– Воспользуйся древним методом познания, друг мой, раз уж ты здесь, – сказал он, – ведь кофейни были созданы специально для этого.
– Что Вы имеете в виду?
– Погадай на кофейной гуще, – сказал Асперо, поднимаясь со стула, – ну что же, я пойду. Ах да, сколько я должен за кофе?
– Нисколько, – улыбнулся я, – угощаю.
Он кивнул и пожал мне руку своим крепким мужским рукопожатием. Усталой походкой Асперо покинул заведение, и больше я его никогда не видел. Когда таинственный мужчина покинул поле моего зрения, я наконец понял, что за деталь образа моего собеседника маячила на грани моего восприятия. Один маленький момент, что напрочь ломал идеально продуманный костюм мужчины. Асперо был босоног. Я улыбнулся, потрясенно осознавая, что только что вёл беседу с легендарной личностью.
*
Я сидел и с молчаливым удовлетворением допивал свой кофе. Как-то всё свалилось на меня, что даже нет времени привыкнуть. Я начал сканировать свою память на предмет каких-нибудь воспоминаний, которые бы пролили свет на мои знания, коими я, якобы, обладаю. У меня не было особых нервных потрясений. Когда умерла мама, я был слишком мал, чтобы в полную силу осознать горе, а когда умерла бабушка, я был к этому морально готов. Черепно-мозговых травм у меня тоже не было, за исключением обычных ушибов. Я никогда не лежал в реанимации и не видел света в конце туннеля. Да я даже в обморок ни разу не падал.