– Не верю, что Бог одаривает своим вниманием такое непрезентабельное место, – удивился я.
– Гнилое тело – золотое сердце, – заметил Ким, – возможно, в данном случае эта поговорка будет к месту.
Церковь представляла собой маленькое одноэтажное здание с одинокой башенкой, венчал которую покосившийся деревянный крест. Дощатая обшивка фасада здания давно сгнила и рассохлась, а грязные окна напоминали мутные глаза пьяницы. Со стороны можно было подумать, что это место заброшено уже лет пятьдесят. И, конечно же, оттуда не раздавалось драматичное пение органа.
– Ладно, не ссы в трусы! Вперёд, малыш, – сказал Ким и дернул дверь. Она оказалась запертой. Я постучал. Никакого ответа. Ким постучал более настойчиво. Примерно через пару минут мы услышали торопливые шаги к двери.
– Кто еще? – донесся хриплый прокуренный голос из-за двери, – кого чёрт несёт?
– Прихожане, – нашелся Ким.
Дверь приоткрылась. Из проема высунулось лицо, над которым явно не помешало бы потрудиться бритвенным станком.
– Прихожан тут не было лет десять, – сказал священник, – так что, вы, скорее, захожане. Что вам надо?
– Всего лишь поговорить с Вами, – сказал я, – корпорация Нецах о чём-нибудь Вам говорит?
– Сволочи! – воскликнул священник. Из дверного проема появилось дуло двуствольного ружья. Зияющие дыры направили свой взор прямо в мою душу, – пошли на хрен отсюда или закопаю прямо здесь на заднем дворе.
– Эй, – испугано крикнул Ким, – мы – хорошие ребята! У нас умерла подруга! Мы всего лишь пытаемся докопаться до правды, а все ниточки ведут к этой конторе. Не стреляйте же!
Старик молча смотрел на нас, держа на прицеле. Казалось, он раздумывает: сразу нас пристрелить, или сначала поговорить, выслушать, а потом нажать на курок. Видимо, второй вариант понравился священнику немного больше, чем первый. Ружьё отклонилось чуть-чуть в сторону, но оружие всем своим видом демонстрировало готовность вернуться в исходное положение, как только его хозяин почувствует что-то неладное.
– Ну и что вы планируете сделать с ответами? – угрюмо спросил священник.
– Не знаю, – тихо сказал я, так как понял, что действительно не уверен в ответе на этот вопрос, – возможно, я захочу отомстить…
– Месть – смертный грех, – назидательно проворчал священник. Когда он говорил, нас словно окутывало облаком застарелого перегара, казалось, винные пары можно было потрогать рукой, – но не в данном случае. Здесь стоит вопрос выживания, а скверну надо выжигать кованым железом.
С этими словами он распахнул дверь и опустил оружие. Теперь я видел, что в руках у него не совсем ружье, это был классический обрез. Мы прошли в церковь, и он закрыл за нами дверь. Внутри было чуть уютнее, чем снаружи, чувствовалось, что здесь хотя бы кто-то живет. Несколько рядов старых деревянных скамеек и проход между ними, ведущий к подиуму. Чуть в стороне была возведена маленькая кабинка, отведенная, судя по всему, под исповедальню. Мне нравились католические церкви тем, что в них чувствовалось уважение к роду людскому. В православных церквях необходимо приобщаться к таинству стоя на своих усталых ногах, католические же храмы располагали хоть неудобными, но всё же сиденьями. Священник провел нас в свою каморку. В комнате обстановка была совершенно спартанская, но душевная: кушетка, пара стульев, стол и книжный шкаф.
– Называйте меня отец Марк, – сказал мужчина, – присаживайтесь.
– Я Алексей, а это мой друг – Ким.
Отец Марк, кивнув, открыл шкафчик и вытащил оттуда бутылку чего-то красного.
– Выпьете? – спросил он, мы дружно кивнули головами, – это кагор для паствы, но раз уж прихожан нет, мне приходится его пить.
С этими словами он достал две фарфоровые кружки, сдул с них пыль и с громким стуком поставил их на стол. Налив нам вино, священник приложился к горлышку и сделал могучий глоток. Его щетинистый кадык заходил вверх и вниз. Отняв бутылку ото рта, он посмотрел на нас красными глазами. Мы взяли в руки кружки, которые явно не предназначались для распития спиртных напитков. На моей красовалась истёртая надпись «любимому папе». Я сделал глоток, отправляя сладкое вино в пищевод. К моему удивлению, кагор оказался на редкость приятным на вкус.
– Выкладывайте, – буркнул отец Марк, – только без утайки.
Я начал свой длинный рассказ, подробно описав все последние события, что имели место в нашей жизни. Я опустил только два момента: встречу с таинственным Асперо и пространные намёки на якобы имеющиеся у меня сверхъестественные способности.
Когда история дошла до момента слежки за плюгавым Климентом и его рандеву в тёмном переулке, отец Марк нервно схватился за обрез и приложился к бутылке с кагором. На его лице бушевали чувства истинного фанатика: нечеловеческая ярость и праведный гнев. Мы с Кимом испуганно переглянулись. Этот псих вполне мог расстрелять нас во имя отца, сына и святого духа. Когда я закончил рассказ, он вновь наполнил наши кружки кагором. Я сделал солидный глоток. Пересохшее горло нуждалось хоть в какой-то жидкости, а разум в дополнительных стимуляторах.