– Что это значит? – спросил я, хотя сам примерно догадывался.
– Он может призывать слуг владыки своего, – объяснил священник, – именно этот ритуал вы видели в том закоулке. Кого конкретно призвал этот подонок, я сказать не могу. Возможно, потусторонним гостем был Андрас – демон-убийца. Для его вызова требуется кровь. Вызвавший это дьявольское отродье отдаёт частичку своей души в обмен на смерть другого человека. Как у Климента от души хоть что-то осталось, остаётся загадкой. Покажите мне те символы, о которых вы мне поведали.
Я протянул бумажку из больницы. Отец Марк задумчиво рассмотрел каракули.
– Не могу сказать ничего определенного, но символ очень знакомый, – проговорил священник, – но не удивлюсь, если ваша подруга на совести Климента и демона Андраса, черного ангела с головой ворона. Вероятно, демон мог бы оставить такие следы.
Мысленно, я проклял Климента.
– Допустим, мы действительно наблюдали ритуал вызова этого Андраса, – сказал Кимми, – и Климент, вызвав его, дал демону задание убить кого-то. Если это так, то жертва уже мертва?
– Трудно сказать, – ответил отец Марк, – полистайте газеты… может, мертв, а может его смерть ещё впереди. Это как искать иголку в стоге сена.
– Откуда Вы узнали, что Нецах какое-то время назад проводил встречи в помещениях театра? – осведомился я.
– Я чувствую. Или Бог говорит мне, понимайте, как хотите.
Я подумал, что священник и сам обладает толикой того самого «дьявольского прикосновения», против которого вёл свою кровопролитную войну. Конечно, сказать ему об этом я не решился, ибо последствия могли быть самыми разнообразными. В лучшем случае, отец Марк пропустил бы моё замечание мимо ушей, в худшем, он мог вышибить мозги, как мне, так и себе. В силу этого, я приберег свои замечания для более удачных времен.
– В тебе я тоже чувствую что-то, – сказал священник, пристально глядя на меня, я снова выдержал его взгляд. Четыре-ноль в мою пользу, – но это что-то другое. Я не уверен.
Отец Марк, запрокинул бутылку с вином и одним махом допил остатки.
Ким внимательно посмотрел на меня. Дураком он никогда не был. И, видимо, как только мы покинем дом священника, мой друг задаст мне пару вопросов, а отвечать на них мне совсем не хотелось.
– А Вы уверены, что Нецах не имеет благих намерений? – осторожно спросил я.
– Абсолютно, – ответил отец Марк, – я встречал множество безобидных людей с дьявольскими способностями, но они их использовали в своих мелочных целях, а здесь, что-то серьёзное. Ваш рассказ только запутывает меня. Зачем им потребовалось убивать вашу подругу? Почему бы просто не привлечь её на свою сторону? Купить, в конце концов. Насколько я понял, девушка не была простым человеком. Подобные люди для этой шайки, сейчас на вес золота. Я ни разу не слышал, чтобы они убивали людей со способностями. Значит на кону была фигура покрупнее.
Я подумал о последних словах безумного отца Марка. Каким бы сумасшедшим он не был – рассуждал он вполне здраво. Оставалось только догадываться, о какой крупной фигуре шла речь. Одно я знал точно: быть этой фигурой мне абсолютно не хотелось.
– Знаете что? – прервал молчание священник, – если узнаете, что-нибудь о Клименте, дайте знать мне. Нечего вам руки об него марать, а с ним у меня давние счеты.
– Пожалуй, мы так и сделаем, – пообещал я, мне было даже неприятно думать об этом человеке, – сами с ним разбирайтесь. С одним условием: постарайтесь его разговорить. Уверен у Вас получится. Будет ему наказание за грехи, которые, как Вы говорите, он совершил.
Ким снова изумленно посмотрел на меня.
– Как бы человек ни грешил, – сказал святой отец, – не мне его наказывать. В аду намучается, не беспокойся.
Я не беспокоился, просто в ад не верил, как, впрочем, и в рай.
*
Когда мы вышли из церкви, на улице уже царствовали сумерки. Заброшенный парк с покосившимся зданием в темное время суток выглядел совсем жутким. Если здесь когда-то и были фонари, то их замечательное время уже давно прошло. Ни единый источник света не нарушал царившей вокруг тьмы. Если бы каким-то чудом сюда забрел праздный гуляка, то он увидел бы как в темноте появились два сигаретных огонька, словно два краснеющих глаза, живущих своей жизнью. Это я и мой друг устало курили, выдыхая дым в сумеречное небо.
– Пиздец, какой же он псих, – прокомментировал Ким.
Я пропустил его реплику мимо ушей.
– Алекс, – сказал Кимми, – мы дружим уже, наверное, лет двадцать. Мы многое пережили вместе. Ты даже один раз спас мне жизнь, не дав дознуться дешевой химической шалой. Ты всегда был моим лучшим другом, а я твоим.