– Знаешь, как мы поступим? – начал излагать я свой поспешно придуманный план, – в девять часов я зайду в городской дворец молодежи, ты будешь ждать меня на аллейке, что ведет в парк. Я выведу Климента, но прежде, чем ты с ним расправишься, я хотел бы задать ему пару вопросов.
– То есть допросить с пристрастием?
– Аминь, – кивнул я, мне было на руку, что преподобный не задавал лишних вопросов. Если бы он узнал, что в здании будет собрание корпорации Нецах, то я бы от него точно не отвязался. Отец Марк пошел бы со мной, и его не остановили бы и все демоны ада.
Я смотрел, как священник собирается. Не знаю, как в таком месте могло остаться что-то чистым, но отец Марк надел черный костюм без единого пятнышка, его белый воротничок был накрахмален и, казалось, просто излучал свет. Когда священник застегивал пиджак, я увидел на ремне целый патронташ. Серьезный мужчина, подумал я, наверное, именно из таких фанатиков и состояла инквизиция, которая жгла людей на кострах веры. Отец Марк накинул темный плащ и сунул обрез в специальный карман на подкладке.
– Впечатляет, – похвалил я священника, – наверное, ты научился очень быстро извлекать оружие на свет божий.
Не успел я закончить фразу, как в его руке появился обрез. Я даже не заметил, как он двигался. С такой же скоростью, он убрал его назад. Я в жизни не видел таких трюков. Только в старых фильмах с Клинтом Иствудом. С трудом удержавшись от напрашивающихся шуток, я похлопал в ладоши.
– Помолимся, – сказал отец Марк и опустил голову. Губы его начали быстро двигаться. А сильный голос превратился в бессвязное бормотание.
Я деликатно молчал, потому что не знал ни одной молитвы, считая их скорее символичными. Человек говорит с Богом в надежде на то, что тот ответит. Это нормально. А когда Бог отвечает, все начинают считать человека психически нездоровым.
*
По дороге во Дворец молодежи отец Марк поведал мне о некоторых фактах из своей жизни. Сам он приехал из Эстонии вместе со своим братом около двадцати лет назад. Братья основали церковь на миссионерские деньги, собранные в родной стране. Они жили довольно приемлемо, пока целостность семьи не была нарушена. На свою беду брат отца Марка ввязался в противодействие с ячейкой радикальной секты сатанистов. Эта борьба продолжалась недолго и закончилась смертью священника. Брат Марка упал с крыши церкви, ремонтируя старую черепицу. Всё выглядело как несчастный случай. Это стало для отца Марка серьезным потрясением. Именно после смерти брата, по словам священника, Бог открыл ему глаза на многое.
Думая об особом чутье преподобного на экстраординарных людей, я решил, что смерть близкого человека пробудила в отце Марке дар предвидения. Как говорил загадочный Асперо, нервные потрясения вполне могут разбудить дремлющий в человеке дар. Конечно, я не стал озвучивать свои мысли.
После смерти брата святой отец встал на тропу войны. Он принялся методично уничтожать сектантов и людей, обладающих даром. Преподобный стал видеть так называемые «метки дьявола». Резня, которую он устроил, не прошла мимо внимания городской прессы, но наши газетчики сваливали всё на бандитские разборки, что не удивительно, ведь на дворе стояли девяностые годы. Отец Марк ни разу не попал под подозрение, он был осторожен как волк. Но хитрее волка бывает только заяц, таким оказался наш знакомый Климент. Священник пытался выследить его на протяжении многих лет, но последний уходил от мести словно заговоренный. У Климента вовсе не было паранойи, как Кимми решил тогда, когда первый раз увидел этого неприятного человека. Он на самом деле скрывался от беспощадного убийцы.
За рассказом Марка я и не заметил, как мы подошли ко Дворцу молодежи. Как и в случае последнего собрания корпорации, здесь совсем не было народа, хотя неподалеку находился парк, где даже в вечернее время всегда хватало детворы и влюбленных парочек, бредущих в тени высоких деревьев. Но сегодня отсутствие прохожих играло мне на руку: уж больно странной парочкой были мы со святым отцом, для нашего провинциального города, во всяком случае.
Я отправил святого отца в сторону аллеи, где он и должен был оставаться в засаде, пока я не приведу в его лапы лохматого оккультиста, а сам зашел в здание. Во дворце не было даже вахтерши, и никто не кричал мне в след, отчитывая за грязную обувь. Пустые коридоры дворца культуры вселяли некое беспокойство. Я напряженно озирался по сторонам, готовый услышать какие-нибудь жуткие потусторонние звуки.