– Извиняй, начальник, не признал, – обиженно забормотал мужик и трусливо попятился назад к своим собутыльникам. Под неодобрительные возгласы своих друзей он уселся на борт песочницы и стал бросать на нас недобрые взгляды.
– Я тоже хочу такую корочку, – сказал я, – полезно в таких случаях.
– У тебя ещё всё впереди, – ответил лейтенант, – нам туда.
Подъезд представлял собой ещё более жалкое зрелище, чем двор. На мой взгляд ремонт в доме не делался в принципе. Пахло здесь как в общественном туалете, источник запаха долго искать не пришлось: в каждом углу красовалась кучка отходов человеческой жизнедеятельности. Потолки были утыканы обгоревшими спичками, а отсыревшие стены были исписаны всеми вариациями и склонениями матерных слов. Я просто поразился изобретательности и творческому потенциалу людей, писавших это. Направить бы такой талант в другое русло. Мы поднялись на второй этаж и остановились перед дверью в квартиру Лизы.
Гинзбург позвонил в дверь, и мы услышали мерзкую дребезжащую трель звонка. Дверь открыла девушка, та самая, что я видел на последнем для меня собрании корпорации Нецах. Увидев меня, она удивленно подняла брови буквально на середину лба. Выглядела девушка ещё более болезненной, чем я её запомнил. Сквозь бледную кожу просвечивала сетка кровеносных сосудов, под глазами пролегли глубокие круги, грязные чёрные волосы сосульками обрамляли её худое лицо.
– Елизавета Штерн? – спросил лейтенант.
– Елизавета Штерн, – повторила она, словно разучивая священное писание, и несколько раз кивнула. Когда девушка подала голос, я почувствовал её смрадное дыхание. В нос ударил запах мертвечины.
Лейтенант раскрыл перед её носом удостоверение и сказал:
– Нам необходимо поговорить. Вы знакомы с Кимом…
Неожиданно Лиза зашипела на сыщика и попыталась захлопнуть дверью, но лейтенант оказался быстрее. Он поставил ногу, и дверь с глухим стуком упёрлась в резиновую подошву тяжелого форменного ботинка. Всё ещё шипя, Лиза отпрянула и попятилась в квартиру, лейтенант распахнул дверь и попытался схватить девушку за руку. Лиза развернулась и вцепилась зубами в шею лейтенанта Гинзбурга. Брызнула кровь.
– Ах ты, сука! – удивленно воскликнул лейтенант и ударил девушку наотмашь.
Удар пришедшейся в челюсть оказался через чур сильным для хрупкой девицы. Лиза обмякла и упала на пол.
– Она укусила меня, нет, ты видел?!
– Лиза любит вкус крови, – сказал я.
Лейтенант надел на бесчувственную девушку наручники, и прошел в глубь квартиры. Я проследовал за ним. Здесь царил ужасный беспорядок, мне с трудом удавалось разглядеть пол сквозь кучи мусора и валяющихся вещей. В главной комнате единственным предметом интерьера служил старый ободранный диван, вокруг которого хозяйка разбросала разнообразные спиритические доски и прочие приспособления для общения с миром иным. Возможно дар Лизы в этом и состоял, подумал я, кроме прочих вампирских замашек.
– Идём сюда, – услышал я голос лейтенанта с кухни, – ты должен это увидеть.
Назвать это помещение кухней можно было только с большой натяжкой. По факту эта комната отличалась от жилой лишь наличием раковины и старого холодильника. В остальном – всё тот же склад разнообразного хлама.
Гинзбург поманил меня рукой. Я обратил внимание, что кожа лейтенанта заметно побледнела, а зрачки расширились до предела. Сыщик распахнул дверцу холодильнику, и перед мои взором предстал ряд стеклянных банок отвратительного вида. Большинство из них были заполнены жидкостью тёмно-красного цвета, в остальных банках плавали крупного вида мясные субпродукты. Мне не хотелось думать, кому принадлежали органы в стеклянной посуде.
– Надеюсь, это коровье, – тихо сказал я.
– Эксперты разберутся, – ответил сыщик, – пошли. Я вызову опергруппу.
Местные жители с удивлением и недоверием смотрели, как мы погрузили бесчувственную девушку в машину Гинзбурга. Наверное, они были рады, что не оказались на её месте.
– Поделом, ведьме! – крикнул мужик, клянчивший у нас деньги.
Оставив без внимания услышанную реплику, лейтенант потянулся за рацией.
*
Гинзбург позвонил мне вечером этого же дня. Я сидел в кресле и погружался в сонную апатию, вызванную двумя принятыми таблетками, когда мой слух пронзил телефонный звонок.
– Ты оказался прав, парень, – сказал сыщик, – отпечатки пальцев, кровь. Всё сходится. Начальство в недоумении, но довольно. Только засадить её не удастся. Скорее всего, её признают психически ненормальной. Но я буду биться до последнего, чтобы её посадили за решётку. Я практически уверен в том, что твой друг– не единственная жертва этой ненормальной бабы.