Стук по дереву. Дыхание.
Ева вдруг замолчала, чтобы опять прислушаться. Ей стало не по себе. Что-то изменилось.
Повисла мёртвая тишина.
Стука не было.
Ушёл.
«Пойти посмотреть?»
Хватит за каникулы глупых решений. Она же не героиня из второсортного фильма ужасов. Идти на странные звуки – самая распространенная и первая ошибка, после которой всё катится к чертям.
Загорелся экран телефона. Пиликнуло оповещение.
Точно. То видео с женщиной-рыбой.
Ева потянулась за телефоном и на этот раз включила звук на полную.
***
Скрежет.
Ева открыла глаза в полной темноте. Давно стемнело. Телефон лежал рядом. Значит уснула.
Дверь хлопнула. Послышались шаги. Включился свет в коридоре.
Неужели этот кто-то ушёл за подмогой или инструментами, чтобы вернуться и вскрыть дверь? Явно не новости.
— Ева?
«Дима!»
Дмитрий.
Вскочив с дивана, Ева выскочила в коридор. Очень хотелось его увидеть. Было, что рассказать. Было, что высказать. Но произнести хоть что-то она не решилась.
Брат окинул её усталым взглядом и протянул небольшой пакет.
— Под дверью лежало. Написано, что тебе.
Ева молча взяла презент и кивнула. Заглядывать смысла не было – не по правилам, да и брат сам всё проверил, иначе бы не занёс пакет домой. Но молчать, потупив взгляд, тоже не стоит. Ей же есть что сказать. Более чем.
— Где ты был?
— От кого?
Он даже не смотрел на неё, разулся и пошёл на кухню ставить чайник. Обычный вечерний ритуал. Будто бы ничего не случилось.
— Не знаю. К нам стучали.
— Ты открыла?
Его рука потянулась к оконной ручке. Игнорировал. Уходил от темы. Тогда она тоже имеет право не отвечать на его вопросы.
Ева прислонилась спиной к стене и терпеливо наблюдала. Ждала ответа.
Распахнув окно, брат открыл холодильник и вытащил позавчерашний обед. Затем прошагал к микроволновке, запихнул в неё «добычу», нажал на несколько кнопок и наконец-то позволил себе сесть отдохнуть. Тут же он обнаружил, что его руки ничем не заняты и стал их мять, хрустя суставами и меняя поочерёдно одну на другую. В глаза бросалось, что сидеть ему неудобно. Спина была неестественно ровной из-за повязки и не давала даже немного ссутулиться.
— Ева. Так ты не открыла? – Холодно и по делу. Даже не отвёл взгляда от микроволновки.
— Нет.
Смотреть на его спокойное лицо становилось невыносимо. Ни краткого ответа, ни знакомой улыбки.
Пальцы Евы плотно сжимали пакет.
— Где ты был!? — Повторять свои слова она всегда считала пыткой. Складывалось чувство, что у собеседника нет уважения.
Голос прозвучал неестественно. Её встретил тусклый блеск в глазах и сосредоточенная морщинка на лбу – Дмитрий повернулся в её сторону. Никто не мог долго выдержать его взгляд. От него становилось неловко. Так он давал понять, что она лезет не в своё дело.
Запищала микроволновка. Спасительный сигнал.
Он отвлёкся: поднялся, чтобы достать разогретую еду. Ева поставила пакет на пол.
— Не знал, что ты читаешь.
— Что!?
Всё её внимание невольно переключилось обратно на пакет. Пришлось наклониться и развернуть, выдать свой интерес.
Книга.
«Трагедии Шекспира» и записка «Девочке из 49».
«Ромео»
Ева фыркнула и посмотрела на брата, а затем поймала себя на том, что трёт мочку правого уха, попутно заправляя за него выбившуюся прядь. Тот ел и явно не горел желанием узнать от кого подарок или позлорадствовать.
—Б-больше не пропадай.
Не ответил. Он бы не ответил, даже если бы слушал. По крайней мере, в нынешнем состоянии. Уставшие глаза уставились не столько в тарелку, сколько сквозь неё. Рука с вилкой машинально поднималась и опускалась, поставляя порциями пищу. Мысли заняты своими проблемами и работой. Явно не до неё.
Какой тогда смысл рассказывать, если он не услышит?
Ева отстранилась от стены и направилась в комнату.
— Пакет забыла. – Ровно. Без доли иронии. Удивительно, как он проследил и за этим.
Ева вернулась за пакетом и остановилась. Ладони мокрые, вспотели. Неудивительно, если ещё и лицо покраснело. Душно. Накопившиеся эмоции рвались наружу. И всё равно слушает он её или нет. Услышит.
— Между прочим, пока тебя не было…
— Знаю. Буянили. Мне уже доложили.
Брат хмыкнул и отложил вилку в опустевшую тарелку, а затем повернулся и уставился на неё, чтобы увидеть реакцию, вызванную своими словами. Ей-богу как тот в красной олимпийке с оттопыренными карманами. Только полёта повыше.
«Да нет, не петух. Тут должно быть что-то другое»