И хотя бы до дома семейства Дельгадо мы доезжаем без происшествий. По крайней мере, мне так кажется.
Глава 7
Он нависает надо мной, стальной хваткой прижимая к кровати. Я пытаюсь закричать, но почему-то не могу. Губы задеревенели, тело словно охватил паралич, а подвижными остались только глаза, расширившиеся и судорожно вращающиеся по комнате, в попытке зацепиться хоть за что-нибудь.
Я не узнаю, где мы находимся. Вокруг только голые стены и Он. Тот самый похититель. Он снова нашёл меня. Снова вперился своими звериными глазами, пугая меня и завораживая одновременно.
Я вновь пытаюсь закричать, но из горла вылетает лишь жалкий писк, сопровождаемый хрипом. Будто звук открывающейся ржавой двери.
- Кричать нет смысла, тебя никто не услышит. - предупреждает он глубоким голосом, одним лишь взглядом пригвождая к кровати.
Я кажусь себя загнанным зайчонком, трясущимся перед большим и страшным волком. Один лишь его взгляд вводит меня в ступор и заставляет испуг пробегаться по всему телу мелкой дрожью. Впервые чувствую себя настолько жалкой.
Но внезапно что-то резко меняется. Стены в комнате будто начинают дрожать, а где-то вдалеке, словно эхо, раздаётся женский крик.
- А ты вообще откуда столько знаешь про эти наркотики? - возмущённый голос прорывается в моё сознание.
Ей вторит другой, мужской:
- Не твоё дело, сопля. Не доросла ещё.
- Я старше тебя на десять минут, тупица! - парирует женский в ответ, а похититель передо мной начинает странно расплываться и двоиться в глазах.
Голоса становятся ярче, отчётливее, они как будто приближаются.
- Старее, разве что - да, но не старше по мозгам!
Я резко подскакиваю на кровати, наконец обретая возможность двигаться, и раскрываю глаза. Ключицу простреливает острой болью, которая тут же отдаёт молотком в висках.
Сознание возвращается медленно. Но главное - я понимаю, что Зверя нет в этой комнате.
Да, Кармела, это был всего лишь сон. Всего лишь игры перепуганного спутанного сознания.
Успокаивающе потираю виски и откидываюсь обратно на настолько большие и мягкие подушки, что проваливаюсь в них, как в кокон.
Он решил достать меня даже в собственном сне. Надеюсь, хотя бы не вещем...
Мне требуется пара минут, чтобы прийти в себя, вспомнить всё, и понять, где вообще нахожусь.
Медленно окидываю взглядом белые стены с расклеенными по ним сиреневыми бабочками - крупными, маленькими, с блёстками и без, одиноко летающими или же большими скоплениями - мы клеили их с Мерседес когда-то в детстве. Тогда нам казалось это дико крутым, клянусь, я даже задумывалась о карьере дизайнера. Я усмехнулась, вспоминая то время. Да что греха таить, мне и сейчас эти бабочки кажутся нереально красивыми и идеально вписывающимися в интерьер! В детстве мы вообще много экспериментировали в комнате Мерседес. Ведь в моём доме такие вольности не были разрешены.
Перевожу взгляд на небольшой дубовый стол в углу, шкаф-купе цвета слоновой кости и настенные полочки, уставленные куклами и мягкими игрушками - почему-то Мерседес всё никак не хочет расставаться с ними.
Ко мне возвращается временный покой. Я дома. В безопасности.
Внизу, в гостиной или, может быть, кухне, продолжают шумно переругиваться Мерседес и Диего. Благодаря тонким стенам без всякой звукоизоляции, я будто нахожусь с ними в одной комнате.
Это так забавно - слышать, как течёт настоящая жизнь, а не наша - вылизанная и пустая. В моём доме стоит идеальная система шумоподавления, практически не слышно даже Вельзевула, чей вольер находится в соседней со мной комнате. Не то чтобы я сильно горевала по этому поводу: мой жако в последнее время решил жить вольной жизнью свободного попугая, надумал себе, что он, вообще-то, ночная птица, и теперь, как только начинает темнеть, в его вольере открывается портал в ад, а Вельзевул истошно орёт - то ли пародируя воплям моего отца, то ли пытаясь докричаться до своих сородичей. Но всё же, в полной тишине ощущаешь себя так одиноко и покинуто... Словно ты последний человек на Земле.
В доме Дельгадо, конечно, никакого шумоподавления не было. Поэтому беспрерывно можно было слышать, как ругаются брат с сестрой, как дядя Адриан подпевает радио на кухне, а тётя Селия смотрит сериал, разлегшись на диване в гостиной.
Наверное, поэтому они так не нравятся моему отцу. По его меркам, у них очень бедная семья. Но для него и те, кто живёт в трущобах, - уже не люди.
Безусловно, по-сравнению с нами, они живут достаточно скромно. У дяди Адриана нет личного автопарка, а тётя Сели не меняет платья по три раза за день, как моя мачеха. Они живут хоть и в маленьком доме, без какого-либо дополнительного клочка земли в виде сада или хоть какого-то дворика, зато в достаточно благополучном районе, и справляются без всяких домработниц и помощников по хозяйству, как у нас. Они не могут позволить себе многие дорогостоящие вещи. Но при этом, я думаю, они счастливы.