Я даже порой завидовала Мерседес и Диего, и втайне, ещё в детстве, мечтая, чтобы Дельгадо меня удочерили. У них не стоят купюры в глазах, как у отца, который всю жизнь находится в постоянной гонке за миллионами. Нет, они совсем другие - живые и искренние.
Так мы и жили. Я завидовала Мерседес и мечтала жить её жизнью, а она завидовала мне.
Полежав ещё немного, нежась в мягкой кроватке, я, всё же, кряхтя от ломоты во всём теле и сопя, поднимаюсь и сразу топаю вниз по узкой лестнице на громкие голоса.
Спорщиков я нахожу на кухне. Диего жарит яичницу с беконом, стоя спиной ко входу, а Мерседес, опасно держа в руке большой нож и активно жестикулируя, что-то доказывает ему. Меня они даже и не замечают, слишком увлечены переругиваниями.
Увернувшись от очередного взмаха ножом разбуянившейся Мерседес, я прокашливаюсь, привлекая к себе внимание.
- Карме! Он меня не... - возмущенно причитая, Мерседес оборачивается на меня, а затем осекается на полуслове, выпучив глаза, - Ужас!
- Всё так плохо? - мрачно уточняю, по выражению лица подруги понимая ответ.
Закатываю глаза и мысленно даю себе оплеуху. Всё-таки нужно было посмотреться в зеркало перед тем, как спускаться. Ночью мне казалось, что всё в порядке. Я даже успела постоять пару минут под душем, пока Диего занимался Мерчи, и переодеться в её пижаму.
Мерседес тактично замолкает, закусывая губу и осматривая меня с ног до головы, видимо, не находясь с ответом.
- В темноте ты выглядела лучше. - хохочет тут же развернувшийся к нам после красноречивой паузы сестры Диего.
- Помолчи ты! - кинув в брата тряпкой со стола, Мерседес утешительно поглаживает меня по плечу. - Не слушай этого идиота. Мы тебе всё замажем, и никто ничего не заметит!
- Да, Тыковка, не волнуйся, синяки даже украшают и только подчёркивают твою естественную красоту. – продолжая тихо посмеиваться, Диего ставит перед нами тарелки с не до конца прожаренной яичницей и садится рядом с Мерчи.
- Дурак! - та, от души отвесив ему подзатыльник, сосредотачивает внимание на тарелке, тут же сморщивая носик и отодвигая её подальше. - Фуу! Ты же знаешь, я терпеть не могу эти сопли вместо нормальной яичницы!
- Поэтому так и пожарил. – подмигивает он, быстро отсаживаясь на другой конец стола и ловко уворачиваясь от кулачков сестрицы.
Я усмехаюсь, утыкаясь в тарелку и вяло ковыряя подрумяненный до твёрдой хрустящей корочки бекон, затем обваливая его в желтке. Сидеть так втроём необычно, ведь в последний раз мы собирались все вместе ещё лет пять назад. В последние годы Диего ходил какой-то мрачный, внезапно отдалился от нас, постоянно был занят "своими" делами, о которых нам не распространялся. И даже когда я оставалась на ночёвки, никогда не завтракал с нами, здороваясь-то только через раз.
Чем были обусловлены перемены в его настрое сейчас, я не знала, но они точно мне нравятся.
- Диего, а где ты сам вчера был? - спрашиваю я, прерывая вновь заведенных двойняшек, обменивающихся колкими фразами.
- Ну давай, признавайся, - бурчит Мерседес, голодными глазами провожая каждый кусочек бекона, отправляемый им в рот.
Свой она уже весь выковыряла и съела, и теперь грустно сидит над уже остывшей яичницей.
- Там же, где и вы. - коротко отвечает младший Дельгадо, не поднимая головы от еды.
- На вечеринке у Арчи! - тут же вставляет Мерчи. - Между прочим, Диего меня и познакомил с этим придурком. Это его дружок!
- Да не знал я, что он таким занимается! - Диего раздражён и всеми силами избегает взгляда сестры, а по его тону понятно, что всё он знает.
- Ну конечно, конечно. То-то ты на этих тусовках всё время ошиваешься.
На кухне вновь повисает тишина, которую тут же прерывает громкое урчание в животе у Мерседес.
- Всё, я в магазин за нормальной едой. - наконец сдаётся она, подскакивая со стула. - Ведите себя хорошо, детки, а ты, - тыкает изящным пальчиком в Диего, - Наслаждайся своими сырыми холодными яйцами. Карме, тебе захватить что-нибудь?
Я отрицательно качаю головой, и Мерседес, подхватив из гостиной сумочку с деньгами, быстро выскакивает из дома.
Мы остаёмся вдвоём.
- А где дядя Адриан и тётя Сели? - спрашиваю, чтобы как-то сгладить неловкость.