Развернув голову, я натыкаюсь на недоумённо-изучающий взгляд мачехи.
- Карла, что-то не так?
Она звонко смеётся, так неприятно словно на ультразвуке, а мне хочется заткнуть уши.
- Почему у тебя расчёска в волосах, солнышко? - от нежных приторных прозвищ, которыми она меня всё время награждает, становится тошно, и я мысленно кривлюсь, передразнивая её.
Неужели Карла сама не понимает, как нелепо всё это звучит? Фу.
- Неудачная попытка расчесаться. - недовольно бурчу и спешу отвернуться от мачехи, лишь бы она, не дай Бог, не захотела продолжить разговор.
Про расчёску я, естественно, уже успела забыть, да и вытаскивать её пока что лень. Похоже, на сегодня это мой новый образ. Может, она в конце концов сама отпадёт?
Наконец, после натужного хохота мачехи, моё присутствие замечают и бабуля с папой.
- Душенька, что с твоими глазами? - заохав, бабушка тут же вскакивает с насиженного места, приближаясь и дёргая мой подбородок вверх сухими цепкими пальцами. - Ты как будто два дня не спала.
Ну почти... Бабуля даже и не представляет, насколько она близка к истине. Но вслух я говорю, конечно, другое.
- Просто, должно быть, небольшая аллергия. У меня бывает такое на пыль. - уклончиво отвечаю, пряча от неё глаза и дёргая подбородком, пытаясь вырваться из её хватки.
Бабушка, кажется, совсем не верит, но больше ничего не говорит, лишь продолжая недовольно сверлить меня глазами, видимо, отыскивая на моём лице и другие отпечатки-улики, что же со мной произошло. Но отец, впервые так вовремя, встревает в наш разговор, вновь перетягивая её внимание на себя.
- Ну что же, сеньора Гожи, - он холодно улыбается бабуле, а затем кивает дедушке, - Сеньор. Мы были очень рады с вами повидаться. Мой водитель довезёт вас до дома.
Изображать радушного хозяина он даже не пытается, практически прямо выгоняя из дома нежеланных гостей, а бабушка и дед и сами, похоже, рады сбежать, поэтому уезжают достаточно быстро, только лишь позавтракав с нами.
- Золотце, помни, наш дом всегда открыт для тебя. Ты всегда можешь прийти к нам. - отведя меня в сторонку, говорит бабуля перед отъездом и, расцеловав в обе щеки, садится в машину с личным водителем отца, который обычно катает его исключительно по деловым встречам.
И как только ворота, выпустив машину с ними, захлопываются, мачеха тут же начинает воодушевлённо щебетать надо мной.
- Дорогая, может по магазинчикам с тобой проедемся, пока Виктор по делам съездит?
- Ты же, вроде как, в отпуске? - я игнорирую Карлу, пропуская бесполезный трёп мимо ушей, и смотрю только на папу.
- Кармела, мне сейчас не до пустых разговоров, и так твоя бабушка все соки выжала. А ты сама должна понимать, что деньги из воздуха не появляются. Сходи с Карлой по магазинам, проветрись. - сухо бросает отец, отвернувшись от нас, и быстро направляется к лестнице на второй этаж.
- Нет, спасибо, у меня свои дела. - отвечаю в его же манере, на что он неожиданно злится и спокойно уйти мне уже не даёт.
- Какие? Опять пойдёшь к своей подружке? - он оборачивается, сводя, как он всегда делает, свои косматые полуседые брови к переносице.
- Может быть.
- Кармела, ты знаешь, я против вашего общения.
- А я была против, чтобы ты женился, - тихо бурчу себе под нос, но папа всё равно как-то это слышит.
- Либо ты идёшь с Карлой, либо сидишь дома. Это понятно?
- Папа, в чем твоя проблема? Почему ты так против моей единственной подруги?! - наконец срываюсь я.
- Эта семья не нашего уровня. - грубо отрезает он, вводя меня в прежнее раздражённое состояние, когда нервы на пределе.
- Но даже наши мамы были подругами! - возражаю, надеясь хоть на призрачную долю призвать его к совести.
Но напрасно.
- У Сели был выбор лучшей жизни, но она сама решила выйти замуж за недостойного человека. - он впервые так далеко заходит в своих выражениях, хлёсткими фразами разрезая тяжелый, сгустившийся над нами воздух, - Конечно, твоя подруга не виновата, что её мать оказалась дурой, но я всегда был против общения Елены с ней! Ещё и тебя к этой семейке водила за моей спиной! А сейчас ты живёшь со мной, в моём доме, и на мои деньги, а значит - будешь делать так, как скажу тебе я!
Я вздрагиваю всем телом. В нашей семье давно существует негласное табу на имя матери и любые воспоминания, связанные с ней. А в таком контексте тем более. Я чувствую нарастающий, словно снежная лавина, ком бешенства, и яркую вспышку злости на подходе, внутри всё кипит. Мне хочется выплюнуть ему в лицо те слова и тот гнев, которые я долго копила в себе. Я хочу высказать ему всё! Не нужны мне его деньги, его дом, его новая мерзкая жена! Мне не нужно от него ничего... Я была бы только и рада той самой пресловутой свободе без всего этого, но знаю, что отец никогда не отпустит меня.