Поэтому, как только я оставалась одна, я могла наконец расслабиться и делать, что хочу, зная, что за мной никто не следит хотя бы сейчас. Конечно, у нас в доме стояли камеры. Почти по всем углам, от них было не ускользнуть. Но я придумала как обходить отца, немного пошаманив так, чтобы картинка зависала в нужный мне момент. Также было и с выездом с территории, я знала, как обходить этот контроль. Это было ложью во благо, так мне хотелось думать. Папа пытался подавить меня постоянным надзором, и жутко злился и обижался, сразу убегая за утешением к своей новой жене - моей мачехе - если этого не получалось.
Как раз сейчас они ехали в театр, на очередную постановку балета «Дон Кихот», и целый вечер я могла быть предоставлена сама себе.
Включив телевизор, я повертела книжку в руках, в попытке прочесть, но быстро передумала, отвлекаясь на фильм. Погода совсем разморила, так, что сил хватало ровно на нажатие кнопок на пульте, в горизонтальном положении на диване.
Солнце начинало постепенно скрываться, с каждым уходящим лучом забирая палящий зной. Хотя в доме оставалось также душно, уже можно было переключить вентилятор на скорость поменьше.
На кухне что-то звякнуло. С треском хлопнула стеклянная дверь, ведущая на улицу, что я списала на появившийся к ночи ветерок, продолжив преспокойно смотреть кино.
В спальне что-то подозрительно щёлкнуло. Скорее всего Вельзевул начал беситься в клетке.
Спустя время, когда наконец устоялась относительна прохлада, я почувствовала себя восставшей из мёртвых. Жизненные силы начинали возвращаться, а вместе с ними пришла дикая жажда и голод.
Спустив босые ноги на бодряще прохладную с рисунком под мрамор плитку, я пошлёпала до кухни. Целый день, страдая от жары, я практически не ела, и сейчас было необходимо восстановить энергию.
Свет на кухне оказался почему-то включённым, хотя в последний раз я заходила сюда ещё днём, забрав литровую бутылку воду из морозильной камеры. Неужели оставил отец? Удивительно, ведь своей педантичностью и строгостью он мог превзойти любого, и за не выключенный свет мне доставалось только так.
Я открыла холодильник, рассматривая содержимое. Ана, наша домработница, оставила для меня паэлью, но есть её не хотелось. Это было моё любимое блюдо, и именно оно не удавалось у Аны, настолько, что свою порцию обычно я скармливала уличной кошке, которая повадилась пролезать к нам на территорию, делая это, конечно в тайне от папы, который непременно прогнал бы животное, и, тем более, от Аны, дабы не нанести ей сердечную травму.
Кроме паэльи из готовой еды ничего не осталось, а делать что-то самой не хотелось, я чересчур разленилась за сегодня.
Обреченно вздохнув, я закрыла холодильник, и тут же застыла от ужаса, взглядом утыкаясь в широкую преграду, которой пять минут назад ещё точно не было.
Проследовав взглядом выше, я обомлела, застыв в шоке. В метре от меня замерли двое мужчин в плотных, не дающих места воображению, черных масках! Один, тут же, сделав молниеносный выпад, схватил меня в тиски, разворачивая так, чтобы я оказалась прижата к нему спиной. Тяжёлая рука кольцом обвила мою шею, впиваясь удавкой и почти полностью перекрывая доступ к кислороду.
Я захрипела, судорожно пытаясь словить хотя бы глоток воздуха. Кажется, хватит меньше пары минут, чтобы задохнуться.
К нам подошёл второй, доселе безучастно рассматривающий убранство комнаты.
- Сбавь обороты, труп нам не нужен. – глухо скомандовал он, наблюдая за моим, скорее всего, уже красно-фиолетовым от нехватки воздуха, лицом.
Первый послушно слегка ослабил хватку. Ровно настолько, чтобы я, вдохнув спасительный кислород, обмякла в его руках, словно кукла. А дождавшись, когда второй отойдёт обратно, внезапно для бандита вонзилась в его руку зубами, вгрызаясь в неё как дикая львица, месяц проходившая в поисках пропитания и изголодавшаяся по плоти.
В нос ударил резкий запах грязи. Обладатель этой руки, похоже, был редким посетителем душевой.
- Аааа! – завопил он, разжимая руки, на что второй расхохотался, - Девчонка кусается! Ей нужно вставить в рот кляп!
- Или одеть намордник, - хмыкнул второй.
- Может тебе что-нибудь вставим?! – огрызнулась я, лягая грязного отморозка пяткой в живот.