Чем дольше смотрю в его глаза, тем сильнее необъяснимая растущая неприязнь. Предупредительно неосознанно отодвигаюсь до упора, насколько позволяет спинка дивана. Мне хочется сжаться в клубок, как котёнок.
- Ничего, в клане её перевоспитают. - он слегка улыбается, плотоядно впиваясь в меня глазами. Будто душу хочет высосать.
Я ничего не понимаю, но, похоже, никто и не собирается объяснять слова сеньора Эрнандеса.
- Я... Я бы хотела подняться в свою комнату. - говорю, но это словно никто не слышит, папа даже не поворачивается в мою сторону, и только Карла слегка сжимает мой локоть.
- Может быть мы сможем договориться по-другому?.. - начинает отец, но Эрнандес неожиданно резко и грубо осекает его.
- Мы уже обо всём договорились, Виктор. Но, как ты знаешь, у тебя всегда есть другой выход. - Леон растягивает губы в широкой улыбке, а громилы по обе стороны от него усмехаются, но тут же возвращают на каменные лица бесстрастное выражение.
Папа только кивает, а я вижу выступившие капельки пота у него на лбу. Напряжение растёт с каждой минутой, как огромный шар, наполненный только ни воздухом, а керосином, не хватает всего лишь маленького прокола и искры для взрыва.
Но внезапно всё враз сходит на нет. Эрнандес со своей свитой синхронно встают, он крепко жмёт руку отцу, игнорирует Карлу, и перед уходом, целуя мою руку противно-мокрыми губами, бросает странную фразу на прощание.
- Увидимся вечером. Кармела, буду рад видеть тебя сегодня своей спутницей.
Дверь за ними захлопывается, и только когда их чёрный джип отъезжает от дома, шелестя колёсами по скошенной утром траве, мы словно отмираем.
- Что происходит? Какой ещё спутницей? - я тру руку маленьким полотенцем, желая быстрее стереть слюни Эрнандеса, и беспомощно оглядываюсь на отца, - Папа?
- Кармела, так нужно. Леон - один из самых важных партнёров, сегодня вечером он устраивает приём, на котором мы все должны быть. - он выглядит беспокойно и дёргано. Расстёгивает пару пуговиц на рубашке, одёргивает воротник, который теперь топорщится вверх, и закатывает длинные рукава.
Он явно не знает, куда деть руки. Так всегда, когда папа нервничает.
- Что он имел в виду, когда сказал, что я буду его спутницей сегодня? - уточняю ещё раз, напрягаясь всем телом.
- То и имел. Ты очень понравилась сеньору Эрнандесу, он пригласил нас в свой дом.
- Что за чушь? Он ведь даже никогда не видел меня!
- Видел, на твоём дне рождения.
Это враньё. Я чётко знаю, когда отец мне врёт. Он всегда старается не смотреть на меня, отводит взгляд куда угодно, лишь бы не в мою сторону, чешет нос и начинает активнее жестикулировать.
- И что же он хочет от меня?
Вопрос повисает в воздухе. Молчание затягивается, и я, кажется, начинаю догадываться.
- Папа? Зачем ему я? - снова настойчиво спрашиваю, немного повышая голос.
- Он хочет познакомиться с тобой поближе. - нехотя отвечает папа, всячески избегая моего взгляда, отворачиваясь каждый раз, когда я пытаюсь его поймать.
- Папа! Но он же старый! - вскрикиваю, получая подтверждение своим догадкам.
- Не говори глупостей! Мне тогда вообще в могилу пора по твоим меркам? - он пытается неловко отшутиться.
- Папа!! Он седой!! - кричу, наращивая децибелы, чувствую, что готова заплакать.
- Так бывает при сильном стрессе. Эрнандесу всего лишь двадцать девять. - он отмахивается и начинает подниматься по лестнице, как всегда убегая от меня.
- Да плевать я хотела, сколько ему! Ты собираешься просто подложить меня под своего партнёра? Свою дочь?!
- Кармела, так нужно для нашей семьи! И это не обсуждается. Будь готова к восьми. Карла поможет тебе. - он даже ничего не отрицает и быстро скрывается на втором этаже в своём кабинете.
Я беспомощно кидаю полотенце в то место, где только что стоял отец, и безжизненно стекаю на пол. Мне становится так плохо. Тело немеет, сердце будто тяжелеет и разрастается, занимая всю грудную клетку, так, что трудно дышать, а каждый стук болезненно отдаёт одновременно куда-то в рёбра и виски.
Карла, до этого момента отстранённо стоявшая в стороне, подходит и присаживается рядом на колени.
- Дорогая, пойдём наверх, нужно собираться. - она мягко берёт меня под руки, вызывая только агрессию.
Сначала я не понимаю, что она хочет, а когда до меня доходит, шёпотом кричу - всё, на что хватает сил.
- Ты знала! Ты всё знала!
- Нет. - она хмурится. - Твой отец не посвящает меня в свои дела.
Но я продолжаю повторять одно и то же, но она не оставляет попыток успокоить меня, с трудом всё же поднимая на ноги.