- Кармела, ты зря разволновалась, это всего лишь один из сотни приёмов, на которых ты уже была. Да, ты понравилась сеньору Эрнандесу, но Виктор не собирается тебя сразу сватать! Тебе лишь нужно быть милой и улыбаться, как ты умеешь.
Я ловлю каждое слово, затихая, а она, видя это, принимается активнее атаковать меня.
- Поверь, у Виктора и в мыслях нет тебя под кого-то подкладывать! Как ты могла подумать об этом, он ведь твой отец!
- Но он же сейчас... - хочу сказать, что папа не опроверг мои мысли, но Карла шустро перебивает.
- Ты просто не так поняла Виктора! Ты ведь знаешь, иногда, когда он волнуется, его очень трудно понять, он может наговорить ерунды. - шепчет она, красноречиво смотря на второй этаж, где только что скрылся папа.
Признаю честно, Карла умеет быть убедительной и находить слова успокоения, когда это так необходимо.
Ведь правда, как я могла подумать, что папа способен на такое? Почему именно эти мысли пришли в голову первыми, ведь он никогда так не поступал, а я была с ним на многих приёмах с партнёрами и раньше.
Похоже, я совсем схожу с ума.
Немного прихожу в себя и сажусь на подлокотник кресла, массируя виски, а затем делаю дыхательную гимнастику. Глубоко вдыхаю с остановками четыре раза, сжимая кулаки, и выдыхаю также на счёт четыре, разжимая ладони, - как учила мама.
- Эрнандес сказал папе про какие-то договорённости. - кое-что всё же не даёт мне покоя.
- Не бери в голову, детка, это не касается тебя. Они обсуждали вопросы по бизнесу, сама понимаешь, у них свои дела. - Карла отмахивается и, хихикая, закатывает глаза.
Да, у них свои дела, в которые я никогда не лезла. Папа тщательно скрывал от нас то, во что мы, по его мнению, влезать не должны. И, может, был прав.
Глава 14
Элегантно выбираюсь из салона авто, опираясь на руку отца, и тут же наступаю на длинный подол платья, путаясь в нём и с трудом оставаясь на ногах. Невозмутимо, с широкой улыбкой, незаметно дёрнув ногой, отцепляю тонкий каблук босоножек от ткани и иду вслед за папой и Карлой, уже отошедших на несколько метров от машины.
За сотни мероприятий, на которых мне удалось побывать, я научилась выходить из неудобных ситуаций, а учитывая врождённую неловкость и умение находить приключения абсолютно везде, их было предостаточно. Правда, не создавать такие казусы, я так и не научилась.
Дорога к особняку Эрнандеса вымощена брусчаткой. Дурацкой брусчаткой, в которой застревают мои несчастные каблуки, поэтому приходится семенить за папой, максимально вытягивая стопы, чтобы приземляться только на мысочки. Минуем парочку дорогих автомобилей, компанию мужчин, с которыми отец здоровается кивками, фонтан со скульптурой, судя по крыльям, сложенным за спиной, ангела посередине, и подходим к лестнице, ведущей к раскрытым массивным дверям.
Прямо у входа стоят те двое, которые днём следили за нами в торговом центре, а потом сидели в нашем доме вместе с Эрнандесом. Судя по всему, это его цепные псы - телохранители. У папы есть такой же, правда, только один - Томас - но он предпочитает оставаться в тени, неотступно следуя за нами, бесшумно и незаметно. В детстве я даже иногда пугалась его, а сейчас привыкла. Папа доверяет Томасу, кажется, даже больше, чем собственной дочери.
Они с Карлой идут степенно впереди, слишком быстро для меня, и когда уже входят в дом, я всё ещё медленно поднимаюсь, аккуратно придерживая тяжёлую юбку.
Наконец и я вхожу в огромный особняк и охаю - ощущение, будто очутилась в камерном музее искусств. Внутри создаётся впечатление, что пространство значительно меньше и теснее, всё из-за обилия мебели и разных интересных вещей - предметов роскоши - множества различных статуй, картин, кашпо и больших расписных ваз с неизвестными мне цветами, которые Карла, помешанная на минимализме, посчитала бы ненужным барахлом. Но сейчас она широко улыбается и громко расхваливает интерьер в разговоре с тут же подскочившем к нам полным розовощёким сеньором в компании такой же спутницы.
Здесь уже очень много людей, и мне вновь становится неуютно. Разодетые женщины и мужчины в костюмах, в основном возраста папы и старше. Нескольких я знаю - одни из папиных партнёров, однако большинство лиц мне незнакомы.
Я отделяюсь от отца и Карлы, быстро нашедших себе компанию, и немного отстаю, уже внимательнее рассматривая интерьер. Всё в мраморе и позолоте, огромная люстра с тысячью каких-то мелких, скорее всего хрустальных, висюлек, огромные картины в увесистых широких рамах, большие и помельче статуи на постаментах, и вишенка на торте - колонны, прямо в доме. Владелец особняка явно зациклен на больших размерах и демонстрации своего богатства. Здесь всё кричит о чрезмерном достатке. Топорным, пышащим безвкусием, аляпистым и откровенно вульгарным. Впрочем, под стать хозяину. Дом - это лучшее отражение внутреннего мира человека. Содержание Леона Эрнандеса Темпрано было именно таким. В этом я не сомневалась после сегодняшнего знакомства с ним.