Я продолжаю путаться в тяжёлой юбке платья, поэтому стараюсь шагать медленно и нешироко. Как можно было сотворить такую до безумия красивую вещь и одновременно настолько неудобную? Корсет сдавливает рёбра, из-за чего приходится незаметно дышать через рот, подол волочится по полу, постоянно цепляясь тканью за стразики на каблуках, а при каждом неосторожном движении приходится проверять, не вывалилась ли грудь из тесного верха. Платье без лямок, с красивым, подчеркивающим мою не особо выдающуюся грудь, треугольным вырезом, длинным разрезом на пышной юбке, поднимающимся почти до бёдер и кокетливо открывающим ножку. Определённо, если бы это платье было одето при других обстоятельствах, я бы точно радовалась сильнее и с удовольствием покрасовалась бы в нём перед зеркалом. Но сейчас было не до нарядов, ведь мне предстояло провести в компании сеньора Эрнандеса целый вечер.
А вот и он собственной персоной! Завидев его тщедушную фигуру среди гостей, тут же натягиваю милую улыбку. Делаю всё, как инструктировала Карла. Папе очень важна какая-то сделка, и я в ней внезапно оказалась одним из важных звеньев.
- Виктор, рад видеть вас в своём доме, наконец в полном составе! - Эрнандес раскидывает руки в стороны и с широкой улыбкой приобнимает отца, вновь игнорирует Карлу, и останавливает взгляд на мне, подмигивая.
- Здравствуйте, сеньор Эрнандес. - голос скрипит, как перегруженная телега, с таким усилием я здороваюсь с ним и натужно выдавливаю, - Рада посетить ваш дом.
- Кармела, дорогая, для тебя я просто Леон, что за официоз. - он протягивает свои цепкие клешни, намертво впивается в мою ладошку и снова обмусоливает её своими вечно мокрыми губами, подмигивая, от чего я едва заметно кривлюсь, - Виктор, надеюсь, ты не против, если я сразу украду твою дочь? - он не спрашивает, а скорее утверждает, получить согласие отца - чистая формальность, а моё мнение вообще не учитывается.
И отец, конечно, только кивает. Треплет меня за плечо, чуть сжимая - как бы напоминая, зачем мы здесь, и тут же отворачивается.
Эрнандес уводит меня к лестнице на второй этаж, а я только сжимаю крепче зубы, чуть ли не до скрипа, но молчу. Молчание обходится тяжело, в грузной борьбе с собой, но мысль, что нужно всего лишь перетерпеть один вечер ради нашей семьи, сдерживает меня.
- Красиво, правда? - Эрнандес кивает на заполненный гостями холл, когда мы останавливаемся у перил на втором этаже, где подозрительно пусто.
Мы стоим в довольно укромном уголке, за широкой колонной. Я стараюсь отодвинуться от сеньора как можно дальше, а он каждый раз незаметно приближается. А может я просто накручиваю себя...
- Наверное, да. - уклончиво отвечаю, пряча взгляд в толпе гостей.
Пытаюсь выцепить среди одинаковых тёмно-синих и чёрных костюмов папу или хотя бы Карлу, но они оба словно испарились.
- Тебе не нравится? - продолжает допытывать Эрнандес, незаметно, будто случайно, становясь ко мне всё ближе, мимолётно касаясь своей рукой моей, чем заставляет слегка пятиться, пока я не утыкаюсь спиной в холодный гладкий мрамор молочно-белой колонны.
- Не особо люблю скопления народа. Для меня красота - это природа. По большей части.
- Один человек уже говорил мне так.
- Ваш друг? - интересуюсь из вежливости, поддерживая неловкий для себя разговор.
- В нашем деле друзей нет, дорогая Кармела. Когда-нибудь ты это поймёшь. - вскользь бросает странную фразу. - Он как-то сказал, что любит находиться в тишине и кроме семьи не воспринимает других людей, а потом убил двенадцать человек. - заканчивает спокойно Эрнандес, а увидев моё вытянувшееся лицо, прибавляет, - Шутка. Кармела, всего лишь шутка.
Натужно смеюсь и выдавливаю из себя: - У вас своеобразный юмор, сеньор Эрнандес.
- Леон, Кармела. - он уже слишком близко, чересчур, полностью разрушая выстроенные мной бетонные стены границ личного пространства.
В один момент я просто вскидываю глаза и сталкиваюсь с ним едва ли не нос к носу. Тело реагирует реактивно, я молниеносно отшатываюсь, забывая о том, что и так стою вплотную к колонне, и больно впечатываюсь затылком.
На мгновение в глазах темнеет. И за это время Эрнандес успевает просунуть руку между камнем и моей спиной, приобнимая за талию.