Начинаю медленно пролезать в окошко, его габариты как раз идеально подходят под меня. И пока потихоньку проталкиваю себя через раму, вовремя подоспевшая мысль вдогонку озаряет меня, и приходится остановиться. Как я могла забыть? Ведь нужно открыть дверь! Пусть хозяин особняка думает, что я просто незаметно прошла мимо него, а не выламывает дверь в туалет и потом обнаруживает, что я вылезла через окно, ведь это единственный путь отсюда, кроме входа, а затем ещё и папе непременно что-нибудь доложит.
Чертыхнувшись, проделываю тот же путь назад, сползая по стене обратно. Подбегаю к двери и прижимаюсь к ней ухом. Прекрасно, несколько минут в запасе у меня точно есть, Эрнандес всё ещё что-то говорит. Быстро проворачиваю замок, возвращаюсь к окну и снова карабкаюсь наверх. В этот раз получается быстрее, похоже, я уже наловчилась, плюс один полезный навык в копилке!
Подтягиваюсь на руках и опираюсь на локти, головой подпирая пластиковую раму, и замираю, чтобы перевести дух. Самое сложное позади, осталось только вылезти из этого чертового туалета на улицу без сильных повреждений, и на какое-то время я спасена от мерзкого карлика.
Вздохнув, наваливаюсь корпусом на раму, пытаясь перенести вес тела вперёд, и у меня уже получается почти наполовину вылезти на волю, как я теряю устойчивость и, проскользнув ногами по стене, не выдерживая напряжения, так и остаюсь висеть в этом положении. В рёбра впивается острый пластик, вдавливая и куда-то словно смещая внутренние органы.
Ну уж нет, я не повисну здесь как беспомощная скрюченная креветка, на пол пути не останавливаются! Тем более с открытой дверью!
На секунду замерев, начинаю активно ползти животом по раме вперёд, к долгожданной свободе, помогая себе руками и ногами, лишь бы быстрее выбраться отсюда, пока с коротким вскриком не лечу вниз головой и приземляюсь на землю, прямо в кусты с какими-то цветами. Но, вопреки всему, я не спешу вскакивать и так и лежу, как упала, глядя в чёрное беззвёздное небо и улыбаясь.
- Как же хорошооо! - мечтательно протягиваю и тут же получаю подзатыльник от судьбы, непонятно за что испытывающей меня на прочность.
- Что за звуки? - мужской голос разрезает черноту ночи. - Ты слышал?
- Это из дома, веселятся. - отмахивается от него второй голос.
- Нет, мне кажется, я точно что-то слышал. - стоит на своём первый - по голосу совсем молодой парень.
- Где?
- Не знаю, где-то рядом...
Они замолкают и, похоже, прислушиваются, а я замираю на месте, стараясь не издать и шороха, и даже зачем-то, для верности, задерживаю дыхание и закрываю глаза, будто кто-то смог бы разглядеть их в такой-то темноте.
- Может проверим? - уже менее уверенно продолжает парень.
- Тебе заняться нечем, тирадор? - усмехается другой, - Ты точно слышал звуки здесь, а не из дома?
- Нуу... - тянет тот уже менее уверенно и внезапно заикается, - Н-не т-точно.
- Если ты не способен звуки различить, нахрен ты нам нужен? - второй злится, он явно не собирается рыскать по саду.
А тот, другой, сдаётся и просто бормочет что-то нечленораздельное. Они больше не заговаривают, но тяжёлые шаги начинают удаляться, а затем и вовсе стихают.
Я продолжаю лежать долго, слишком долго, выжидая, когда точно останусь одна и чутко прислушиваясь к каждому шелесту. Что-то колючее, скорее всего ветки, впиваются мне в спину кольями, какие-то букашки ползут по рукам, но я стоически держусь, чтобы не завизжать на весь район, успокаивая себя дыхательной гимнастикой.
Тело так сильно занемело, пока я лежала, боясь шевельнуться, в неестественной позе, что мне приходится ещё какое-то время не двигаться, чтобы мышцы отошли от спазма. С трудом сажусь. Кусты, в которые я угодила - судя по всему розы - шипами царапают голые участки тела и цепляются за ткань моего, уже не такого роскошного после всех испытаний, платья, пока я пытаюсь аккуратно подняться.
Наконец у меня получается выбраться из колючих кустов и, отыскав туфли, раскиданные под окном, я бегу в противоположную удалившимся голосам сторону, надеясь нигде не пересечься с их обладателями. Я не знаю, кто они, и точно не хочу узнавать.
Впереди маячит свет, и я замедляюсь. Я уже приближаюсь к главному входу, а здесь могут быть непрошенные свидетели моего побега из сада Эрнандеса. Однако мне везёт, кроме тех двоих - охранников сеньора - до сих пор торчащих у входа, здесь больше никого нет.