Я настолько шокирована, что не могу вымолвить ни слова.
Наша машина...
Под ногами разбросаны горящие куски металла, стекло, в траве валяется почти целая фара, - похоже, единственное, что сохранилось в первозданном виде, а ещё кровь... много крови, она буквально везде. Брызги уже успели въеться в брусчатку, даже не отблескивая в свете фонарей. Прямо передо мной лежит треснутое зеркало заднего вида, в котором я вижу своё искаженное отражение... А наша машина... вернее, то, что осталось от нашей машины, - стоит бесполезной грудой горящего железа.
В горле встаёт растущий комок, из-за которого дышать становится так тяжело, что я судорожно хватаю ртом воздух, лишь бы не отключиться.
- Это... что? - всё, что получается выговорить у меня.
- Ваша машина. - твёрдый голос Даниэля за спиной вводит меня в панику.
Я надеялась, что ошиблась. Надеялась, что мне всё это лишь чудится. Что весь этот вечер - затяжной кошмарный сон, как и последний месяц... Вся моя жизнь в последнее время превратилась в сплошной страшный сон.
Пламени почти нет, видимо, его уже успели потушить, лишь ошмётки дорогого авто медленно догорают, буквально на глазах превращаясь в угольки.
- А... где папа? Где мой папа? - щёки обжигает, и я сдуру отшатываюсь, едва не падая в траву, думая, что это огонь.
- Тише, Кармела, - голос Даниэля даже не меняется, он по-прежнему говорит, словно робот, ровно и безэмоционально, - Он сейчас очень занят.
Может, сейчас я проснусь? Слушая грубый бесчувственный голос на фоне, я тянусь, завороженная, к огню, уже совсем не боясь сгореть в нём. Ведь это просто сон... Ведь так?
- Да что ты творишь?! - отдалённо в сознание прорывается голос Даниэля, и грубые руки хватают меня поперёк живота, оттаскивая подальше.
Холодные брызги летят мне в лицо, змейками стекая по щекам, на шею и в вырез на груди. Я даже не заметила, как он притащил меня к фонтану, перед глазами всё ещё стоит стена огня. Вода остужает горящие щёки, а я понимаю, что обжигали меня слёзы. Оказывается, всё это время я плачу. Размазываю потёкшую тушь под глазами и, особо не заботясь о внешнем виде, вытираю пальцы о платье, оставляя черные разводы на юбке. Плевать. Оно и так всё мокрое от воды и слёз.
- Твой отец занят и решает важные вопросы! - рявкает Даниэль, продолжая яростно зачёрпывать воду из фонтана и обрызгивая уже всю меня, не церемонясь, с головы до ног. - Куда ты прёшься прямо в огонь, дурная девчонка!
Как ни странно, ледяная вода помогает, выводя меня из паники, зато теперь волной поднимается ответный гнев, и я нападаю на Даниэля:
- Что произошло? Ты можешь наконец мне сказать?! Ведь ты всё знаешь! Почему наша машина в огне?!
- Её подорвали.
Его хладнокровие выводит меня ещё сильнее, и я практически кричу:
- Кто? Как? Зачем?!
- Это тебе уже объяснит твой драгоценный папочка. - и, посмотрев в телефон, продолжает, - Он уже спускается.
Да что за хрень происходит? Я ничего не понимаю и просто бессильно растягиваюсь прямо на бортике фонтана, глядя на лицо плачущего ангела, я слишком измождена. Статуя умиротворяет меня, и я уже бесстрастно спрашиваю:
- Почему он плачет?
- Потому что это падший ангел. - коротко и непонятно отвечает Даниэль, прослеживая за моим взглядом.
Больше я не успеваю ничего спросить, потому что вижу папу и сразу вскакиваю ему навстречу.
Папа спускается по лестнице из особняка. Целый и невредимый, единственное - ещё более мрачный и уставший, чем обычно. Справа от него суровый Томас, который обычно не ходит так открыто рядом, слева Эрнандес со своей свитой, а Карла семенит за ними чуть позади, нервно озираясь по сторонам, в то время, как отец кажется спокойным, но во взгляде я вижу непривычную для него жесткость, которой раньше не замечала.
- Папа... - тянусь я к нему.
- Кармела, не сейчас. Мы уезжаем, все разговоры дома.
Он бросает мимолётный взгляд на меня, кивает Даниэлю за моей спиной, про которого я уже и забыла, и просто проходит дальше. Вместо него ко мне приближается Карла и, приобняв за плечи, без слов утягивает вслед за ними.
Кидаю взгляд через плечо на Даниэля и особняк за его спиной. Он остаётся у фонтана и прожигает меня взглядом, по крайней мере мне так кажется, его глаза трудно разглядеть, но я не могу оторваться от него, через каждый шаг спотыкаясь. В это же время из дома выходят оставшиеся гости, - в основном одни мужчины, уже без жён - и Даниэль присоединяется к ним, больше не смотря нам вслед. Разочарованная, я утыкаюсь взглядом в папину спину.