Эрнандес подводит нас к гаражу, ворота которого подняты, и нас уже ожидает черная тонированная машина, рядом с которой двое - один маленький и щуплый, а второй наоборот, телосложением походит на медведя - судя по всему ещё одни охранники. Они что-то докладывают ему, но у меня в ушах стоит только непонятный гул.
Мокрое платье липнет к коже и тянет моё уставшее тело к земле, грузно обволакивая со всех сторон. Я замерзаю, плечи покрываются мурашками, и, спасаясь от холода, желая закрыться от всего мира, я крепко обнимаю себя. Я всё ещё босиком, туфельки так и остались у фонтана, но возвращаться за ними совсем не хочется, поэтому просто поджимаю пальчики на ногах и стараюсь поменьше шевелиться, лишь бы не попадаться в лапы пронизывающего ветра.
Пока мужчины разговаривают, Карла шокировано оглядывает мой внешний вид, от растрёпанных волос с листочками в причёске, до мокрого платья и босых ног. Но ничего не говорит, за что я мысленно благодарю её.
Прощание проходит быстро и скомкано. Эрнандес почти не обращает на меня внимание, о чём-то тихо переговариваясь с папой, чему я несказанно рада. А уже перед тем, как сесть на заднее сидение авто, краем уха я слышу голос одного из охранников, и безошибочно угадываю в нём того, кто был в саду и чуть не обнаружил меня в кустах. Но всё это уже неважно.
Домой нас отвозит Томас. Он впервые сидит за рулём с нами, обычно следует на своей машине позади, предоставляя управление нашим автомобилем водителю, однако его почему-то сейчас нет с нами. Томас сосредоточен, он внимательно следит за дорогой и кажется хладнокровно-бесстрастным, но разгоняет машину до запредельной скорости, так, что мы долетаем до дома в два раза быстрее, чем несколько часов назад до особняка Эрнандеса.
Мы доезжаем в гробовой тишине и также заходим в дом. Папа с Томасом сразу скрываются в его кабинете, оставляя нас с Карлой в одиночестве в тёмной гостиной.
Тянусь за ними, но прямо перед носом отец захлопывает дверь кабинета.
Ничего не понимаю... Папа просто ушёл? Даже ничего не объяснил, не обнял, даже словечка не сказал? Он просто ушёл в свой кабинет и закрылся там с Томасом, а нас бросил?..
- Тебе стоит принять горячую ванну, детка. Ты можешь заболеть. - прерывает молчание Карла, а затем, встретив мой недоумевающий взгляд, снова замолкает, понимая всю неуместность.
Я же просто смиряюсь с молчанием папы и, не отвечая и не смотря на Карлу, плетусь наверх, в свою комнату. Падаю прямо в мокром платье на кровать, закутываюсь в одеяло и моментально проваливаюсь в сон.
Я подумаю о всём произошедшем, когда буду в состоянии...
Глава 17
- Дорогая, как ты, что случилось? - обеспокоенная Мерседес встречает меня прямо у низеньких ворот дома Дельгадо, помогая выбраться из такси.
Но в ответ я лишь мотаю головой, и взглядом указываю на дом. Я уже усвоила несколько важных уроков: нельзя говорить что-то при свидетелях, ведь каждый, даже обычный, на первый взгляд, невинный таксист, может оказаться убийцей.
Дождавшись, когда таксист отъедет, и внимательно оглядевшись, мы торопливо скрываемся в доме. И только оказавшись в четырёх стенах, я могу наконец выдохнуть спокойно. Опустившись на мягкую софу цвета морской волны, запрокидываю голову, прикрывая глаза одной рукой и массирую виски второй. Весь день в голове долбит так, словно я провела ночь зажатая между огромными колонками с оглушительно льющейся в уши агрессивной музыкой. Боль ушла после третьей таблетки обезболивающего, но вот пульсация в висках, похоже, и не собирается покинуть меня.
- Ну как ты? - ещё раз участливо интересуется Мерседес, принося из кухни два стакана и графин, с налитым доверху домашним мохито.
А мне становится так спокойно рядом с подругой, что уже даже не хочется вспоминать вчерашний вечер. Она, как заботливая мама, всегда окутает теплом и заботой, и все тревоги уходят на задний план.
- Не знаю. - честно признаюсь, принимая от Мерчи запотевший стакан с лимонадом и зависаю на плавающих, нарезанных тонкими слайсами, лимоном и листиками мяты. - Папа запретил мне выходить из дома, но я всё равно сбежала. А он и не заметил. Просидел в своём кабинете полночи, а потом рано утром уехал куда-то с Томасом.
Делаю глоток мохито из трубочки и мычу от удовольствия. Ледяной, кислющий, мятный - всё, как надо. Мята, кстати, тоже домашняя, Мерседес сама выращивает её в горшочках и добавляет практически во все напитки, даже в кофе. И пока я наслаждаюсь освежающим напитком, Мерседес мрачнеет с каждой секундой, напряжённо изучая меня.
- Во что вы вляпались? - наконец спрашивает она после затянувшейся паузы.