- Не поверишь, Мерчи, но я бы и сама очень хотела узнать. - саркастично усмехаюсь, не желая вновь окунаться в пережитые эмоции с головой, но подруга и бровью не ведёт на это.
Не знаю, зачем пришла сюда, если теперь не могу и слова выдавить. Как будто за утро, когда была острая необходимость выговориться, я уже перегорела, и теперь любые слова, не то что откровенности даются с большим трудом. Но под испытующим взглядом Мерседес я всё же сдаюсь, устало вздыхая и опуская голову.
- Я правда не знаю. И от этого всё только хуже.
Хочу добавить: "Но, думаю, твой братец может прояснить ситуацию", но вовремя прикусываю язык. Я ведь обещала Диего, что буду молчать, даже если меня будут пытать, а значит, сдержу своё слово.
На самом деле, к Дельгадо я сбежала отчасти именно за этим. Мне нужен Диего. Почему-то мне думается, что он точно что-то знает, и просто обязан всё рассказать, также, как рассказал о Даниэле Сантана и мафиозном клане нашего города. Я искренне надеюсь на это и лелею последнюю призрачную надежду разобраться, что творится в моей жизни.
- Но что произошло? Ты так рано написала, ещё и такое, - Мерседес округлила глаза, запинаясь, и добавила шёпотом, - Я очень испугалась за тебя, Карме.
- Прости, мне не спалось, и нужно было срочно выговориться. - я не лукавлю, придя домой я сразу провалилась в глубокий, но короткий сон.
Обычно я сплю чутко, постоянно пробуждаясь, как по часам, но в этот раз свалилась от усталости, и, неожиданно для себя проспала до самого утра, подскочив, словно ужаленная, только в шесть часов. А потом не смогла снова заснуть. Так и ворочалась, прислушиваясь к каждому звуку и шороху в доме, бесконечно вертясь в кровати в поисках удобного положения. Так и не устроившись нормально, устав от бесконечного мысленного терзания себя, я отправила Мерседес короткое sos-сообщение и ушла приводить себя в порядок, - с вечера у меня остался грязный размазанный по всему лицу макияж, высохшие с заломами кудри, и заляпанное землей и кровью платье, в котором я и уснула.
Мерседес жутко разволновалась, а я обещала рассказать ей всё при встрече. А теперь не могу вымучить из себя ни слова.
- Нашу машину подорвали. - тихо сообщаю ей.
- ЧТО?
Мерседес давится лимонадом и долго, до хрипа, откашливается.
- КТО? КАК? - каждый вопрос она выкрикивает всё громче, а затем и вовсе неожиданно бросается ко мне, в ту же секунду крепко обнимая. - Господи Боже! Карме, как я счастлива, что ты цела. Господи, спасибо, что ты сидишь сейчас рядом со мной!
Я чувствую всю боль Мерседес за меня и слёзы, которые я так долго и тщательно держала в себе всё это время, на подходе. Подбородок начинает подрагивать, а глаза нестерпимо щиплет, и я сильно зажмуриваю их. Но спусковым краном становятся слёзы Мерседес, я чувствую каждую капельку, приземляющуюся мне на плечо, и сама взрываюсь в судорожном рыдании.
Плачу даже не столько от осознания, что могла вчера умереть, вместе с папой. Нет, скорее от усталости. Я так долго держала всё в себе, копила, сохраняла маску невозмутимости, а сейчас просто не выдержала.
Такую картину и застал Диего. А мы слишком увлеклись, плача в объятиях друг друга, что даже не заметили постороннего свидетеля, пока он сам не обратил на себя внимание.
- Дамы, а что здесь происходит? - он так и замер в дверях, сконфуженно почёсывая затылок.
- Диего! Вот ты мне сейчас и нужен! - я тут же вся подобралась, деловито вытирая последние слезинки рукавом рубашки. - Мерчи, я быстро вернусь, мне нужна кое-какая помощь твоего братца.
- Эээ, нет, нет, нет. - протестует тот. - Я на такое не подписывался. Карме, я совсем не умею обращаться с расстроенными девушками! Совершенно!
- Научишься.
Подхватив его под руку, тащу наверх, в его комнату.
- Поверь, Мерседес лучше с этим справится! Вы хотя бы, эээ... можете вместе плакать.
Игнорируя его, я первая захожу в комнату, а потом плотно закрываю дверь.
- Нашу машину вчера взорвали. Кто это был? - сразу перехожу к делу, решив прижать его, не дав возможности собраться с мыслями.
- О чём ты? - он слегка хмурится. - Какой подрыв? Тыковка, я ничего не знаю.
- Врёшь! - вижу по его покрасневшим пятнами щекам, что права. - Я твой блеф за версту чую.
- Карме, ты же знаешь, если бы я знал об этом, то сразу сказал бы тебе! Как я могу позволить произойти такому и просто наблюдать за этим со стороны?! - он произносит это таким тоном, что краснеть приходится уже мне.
И мне становится стыдно. Стыдно за себя, за эти дурацкие подозрения. Ведь действительно... как я могла усомниться в Диего? Как могла хотя бы допустить саму мысль, что он мог об знать о подрыве и не предупредить? Ведь это Диего - настолько родной для меня, что почти как старший брат, о котором я всегда мечтала.