И я знаю, что он говорит правду, но в подсознании почему-то остаётся давящее ощущение, что где-то он всё же лукавит. Вот только где... понять не могу. Это лишь предположение, шестое чувство - можно назвать как угодно, - но оно не отпускает меня весь день.
Я успеваю возвратиться домой до того, как меня хватились бы. Папа всё ещё отсутствует, а Карла заперлась в спальне, не выйдя даже на обед.
Кажется, в доме всё как обычно: Ана трудится на кухне, помощник по дому - Солис - отдраивает бассейн, а садовник орудует газонокосилкой, облагораживая зону вокруг участка за забором. Но я всё вижу. Вижу натянутые улыбки персонала, странно затихшую, обычно болтливую донельзя, Ану, и молчаливо-скрытую во взглядах скорбь. Будто все знают что-то, чего не знаю я. Но спрашивать не решаюсь, хочу дождаться папу и добиться хоть какого-то разговора от него, раз сам он мастерски увиливает от контакта со мной.
И эта возможность мне скоро предстаёт. Папа приезжает к вечеру, почему-то снова с Томасом, вместо постоянного водителя Энцо, за рулём. А я успеваю перехватить его по дороге в кабинет в гостиной.
- Пап, привет!
- Привет, доченька. - в его глазах только усталость, до изнеможения.
Мне даже становится стыдно его допытывать, но я тут же отгоняю жалость от себя.
- Как дела, пап? - тихо спрашиваю у него.
Папа садится на кресло напротив, подпирая голову ладонью. Кажется, будто за эти два дня он поседел ещё больше, а опустошенный взгляд говорит громче любых слов о его состоянии на самом деле, но папа как всегда храбрится:
- Лучше, чем вчера.
- А где Энцо? Почему тебя второй день возит Томас?
Но он будто и не слышит: - Сегодня даже успел провернуть важную сделку...
И я снова чую подвох.
- Паап, ответь мне. - тихонько требую.
Подумав, он нехотя признаётся, будничным тоном, словно делясь скучнейшей новостью:
- Энцо вчера скончался прямо на месте. Утром я написал его родственникам, они прибудут завтра сразу на мессу и похороны.
Морально я готовила себя к плохому ответу, но этого никак не ожидала. Энцо был одним из самых преданных сотрудников, он был с нашей семьёй всё время, что я себя помню. А в детстве даже нянчился со мной. Для меня он стал кем-то вроде второго дедушки, с которым я виделась совсем редко, в последнее время особенно, из-за постоянной загруженности папы.
- Как... скончался? - обомлев, не хочу верить своим ушам.
- Он находился около машины в момент взрыва. - враз похолодев, пояснил отец.
- И его не смогли спасти? - сердце начинает так сильно стучать, почти выпрыгивая из груди, что гулким эхо отдаётся в ушах.
- Да, Кармела. Просто не успели.
- И ты так спокойно об этом говоришь?
- Отнесись к этому проще. Смерть -это естественный процесс, который когда-нибудь настигнет каждого.
- Если бы я умерла, ты говорил бы также?
- Не задавай глупые вопросы. - отрезает папа.
"Особенно, если не готова слышать ответы" - добавляю мысленно.
- Иди спать, Кармела, уже поздно.
Глава 18
Похороны прошли быстро и скомкано. В спешке, без лишних церемониальностей. Ранним утром было отпевание в церкви Сан-Николас с тем, что осталось от Энцо, в закрытом гробу, а затем состоялись сами похороны на кладбище Рако дель Сементерио. В наше время чаще всего на этом кладбище хоронят в колумбарных ячейках - сооружениях, в которые помещают прах умершего после кремации. Но Энцо был закоренелым католиком, не признающим такие методы и все эти нововведения с ячейками, поэтому для него папа раскошелился на приличный гроб и место для обычной могилы.
Из его родственников приехала только мама, совсем пожилая женщина, которая не проронила за всё время ни единой слезинки, в отличие от совсем расклеившейся меня. С каменным лицом она отстояла всю мессу, принимала соболезнования, а практически сразу после похорон уехала обратно в свой домик в пригороде. Она произвела на меня впечатление сильной и волевой женщины. Нужно обладать достаточной силой духа, чтобы настолько спокойно и с достоинством принимать такие удары. Я этими качествами совсем не могу похвастаться, поэтому только восхищаюсь такими людьми.
Я собиралась к ней подойти. Сначала перед мессой, когда она только прибыла, и папа лично встречал её, затем после отпевания, потом на кладбище, но, в итоге, так и не решилась, лишь наблюдая за женщиной всё время издалека. Не захотела лишний раз тревожить и знакомиться при таких обстоятельствах... Хотя, кому я вру? Пытаюсь обвести вокруг пальца саму себя. На самом деле я просто побоялась подходить, ведь чувствую вину за произошедшее и на себе. Она словно нависла дамокловым мечом, загоняя меня, как свою жертву, в угол. Я знаю, что не должна чувствовать эту ответственность на себе и так переживать, ведь я не причастна к делам отца, из-за которых пострадал наш семейный водитель. Но мысль, что Энцо, милый Энцо, который был так близок мне с детства, покинул нас, и он - всего лишь невинная жертва, - продолжает терзать меня.