- Я жил в таком дерьме, которое такой, как ты, и не снилось!
- Да что ты? И какой же «такой»?
- Рафинированной принцессе! С тошнотворно вылизанной жизнью, в которой разве что розовых пони не хватает.
- Ты ничего не знаешь о моей жизни! – ощетиниваюсь в ответ.
- А ты думаешь, мафия – это романтично? Думаешь, мы убиваем людей, ездим на перестрелки, а в перерывах играем в куклы и смотрим мультики, в которых единороги скачут по травке?
- Я думаю, что у тебя явно какая-то нездоровая тяга к розовым пони и единорогам! – язвительно огрызаясь в ответ. – Ты сам выбрал свой путь, сам решил жить такой жизнью!
- Я ничего не решал. Мои родители бросили меня, а я вырос в клане – это и есть моя семья. – припечатывает он, а потом разворачивается и удаляется в другую сторону, оставляя меня одну, через плечо бросив: - Я предупредил тебя. Следить за тобой постоянно я не смогу.
И снова мы не смогли поговорить спокойно. Смотрю вслед Даниэлю, и мне становится нестерпимо стыдно за неосторожно брошенные слова. Это самое сложное для меня чувство, от которого очень тяжело избавиться. Стыд, когда ты ненамеренно причиняешь боль другому, который терзает тебя долгое время после этого.
***
- Кармела! – отец зовёт меня так громко, что даже стёкла дрожат от его крика.
Вздохнув, откладываю книгу и, зарывшись лицом в мягкий пух пледа, громко стону. Что нужно папе после однодневного тотального игнорирования меня??
Нехотя отрываю свои бессильные телеса с кровати и спускаюсь в гостиную.
Папа кажется встревоженным, как никогда. Он суетится, хаотично перемещаясь по комнате, принимаясь то собирать какие-то бумаги, то хвататься за телефон, постоянно поглядывая в окно.
- Что случилось? – я уже начинаю подозревать что-то нехорошее.
- Послушай меня внимательно. - на ходу командует он. - Карлу я уже отправил вперёд себя, за тобой сейчас приедет Селия. Езжай с ней без лишних вопросов, она доставит тебя, куда нужно.
- Тётя Сели? Мама Мерседес? - изумлённо переспрашиваю я.
Мы точно говорим сейчас о тёте Сели, которую папа ненавидит?
- Да, да, да. – раздражённо говорит он. – Послушай меня, Кармела, не доверяй никому! Не слушай, что тебе будут говорить остальные.
- Кто? О чем вообще речь?
- Молчи! Просто слушай меня. – он жестко обрывает меня и хватает за плечи, заглядывая в глаза, его голос начинает смягчаться, – Я заберу тебя, как будет возможность, обещаю, доченька.
А затем смотрит мне за спину, и его взгляд враз меняется – таким я его ещё не видела.
- Селия. – голос отца становится хриплым.
Я оборачиваюсь. За то время, что я не видела тётю Сели, она как будто осунулась, а на лице застыл отпечаток усталости, хотя это всё равно ни на грамм не портит её красоту.
- Виктор. – в тон ему отвечает она.
А я застываю между ними, внезапно чувствуя себя словно меж двух огней.
Время как будто замедляется.
- Как давно мы не виделись. - с трудом выдавливает он, сжимая челюсть и тяжело сглатывая.
- И я с удовольствием бы не видела тебя и дальше. – тётя Сели практически выплёвывает эти слова ему в лицо, а я впервые вижу её такой злой. – Я здесь только ради Кармелы.
Хлёсткие фразы дают свой эффект, и папа заторможено кивает, вспоминая о деле.
Он крепко обнимает меня на пару секунд, гладит по голове, а потом передаёт, в прямом смысле прямо в руки, тёте Сели.
- Я люблю тебя, дочка. И как придёт время, непременно заберу тебя! Помни об этом. – вновь бросает странные слова нам вслед, и Селия, подчеркнуто не смотря на него, быстро уводит меня из дома.
Папа обещает забрать меня, но кажется, будто прощается навсегда. А я всё ещё ничего не понимаю. Куда меня отсылают?
Всё происходит так быстро и сумбурно, словно это какой-то большой дикий розыгрыш.
Мы садимся в старую семейную машину, на которой в основном ездит Диего, и я наконец спрашиваю.
- Тётя Сели, что происходит?
- Пришло время всё рассказать тебе, милая. Я не знаю как, ты не должна окунаться во всю эту грязь, но… всё заходит слишком далеко, и ты должна остаться жить. Хотя бы ты…
Она тяжело дышит и кажется, вот-вот расплачется.
- Я не смогла спасти Елену, но тебя… должна!
- Тётя Сели, о чём вы говорите? – растерянно переспрашиваю, в последний раз оглядываясь на наш дом, когда мы выезжаем с территории.
Папа так и стоит у входа, глядя нам вслед.
- Милая, прости меня. Прости за то, что ты сейчас услышишь, я виню себя за это всю свою жизнь!
Я хмурюсь, начиная переживать, что это, всё же не розыгрыш. А тётя Селия продолжает.