Она улыбается, встречая мои губы своими. Наши руки касаются друг друга, когда ее язык скользит в мой рот. На вкус она сладкая, запретная. Давление ее тела на мое заставляет меня чувствовать, что вокруг нас больше ничего нет.
Я полностью растворяюсь в ее прикосновениях.
Она ушла так же быстро, как и появилась. Оставив меня затаившей дыхание.
Краем глаза я вижу мужчину, идущего ко мне. Его впечатляющее тело заставляет меня прикусить губу. Длинные волосы, покрытые татуировками, горячий, как ад. — Хочешь повеселиться? — спрашивает он с сильным акцентом в его глубоком голосе.
Я киваю, глядя на него снизу вверх. Он перекидывает меня через плечо, и Мэнди визжит от восторга, когда он уводит меня. — Разреши прикоснуться к тебе?
— Разрешаю! — кричу, когда он поднимается по ступенькам на сцену, пульсирующий свет дезориентирует меня, когда он переворачивает меня и усаживает на деревянный стул.
То, что следует дальше, — не что иное, как совершенство.
Вишневый пирог ревет из динамиков, когда он накручивает свои волосы, укрывая меня ими. Пахнет божественно, лосьоном для загара и кокосовыми орехами. От мужчины пахнет летом. Я не могу удержаться и провожу по нему руками, когда он садится на меня верхом.
— Кто готов к шоу? — кричит он, вытягивая мускулистые руки. Позади него я вижу, как все выстраиваются в очередь перед сценой, там стоит Мэнди с повисшей на ней сексуальной стриптизершей.
Его бедра сильно прижимаются ко мне, вырывая стон из моих приоткрытых губ. На нем маленькие черные плавки с галстуком-бабочкой на шее.
Если бы ваш жених не возражал, если бы вы трахались со всеми подряд перед свадьбой, это было бы лучшее место для девичника.
Его массивный член угрожает вырваться из тонкой ткани, в которую он одет. Я провожу кончиками пальцев по его впечатляющим рукам. Он — источник мужской энергии, и я здесь ради этого.
Я шлепаю его по заднице, когда он поворачивается, танцуя на мне тверк, заставляя меня смеяться. Несколько стриптизерш стоят по бокам от меня, их руки пробегают по моим волосам, вниз по рукам, обхватывают мою грудь. Ко мне никогда не прикасалось так много людей одновременно, это ошеломляющее ощущение, которое меня возбуждает.
Мужчина-монстр встает и срывает с себя нижнее белье, его член выпрыгивает наружу. Из толпы доносятся вздохи и «Ох». — Как мы думаем, она сможет это сделать? Забрать все? — он спрашивает их.
— Да! — Мэнди ликует.
Его сильные руки хватаются за спинку стула, и он поворачивает меня боком, чтобы толпе было лучше видно. — Я могу это сделать, у меня нет рвотного рефлекса, — уверяю я его дерзким тоном. Уступать — одно из моих самых опытных завоеваний. Мне всегда нравится выражение лица мужчины, когда я принимаю его целиком.
Это заставляет его улыбнуться. Он засовывает член глубоко в мое горло, постанывая при этом. Кончиками пальцев он проводит по моей шее там, где находится его член. — Посмотрите на нее! — слышу его приглушенный акцент сквозь крики и приветствия: — Такая хорошая девочка, — он воркует, выходя из меня и запечатлевая нежный поцелуй на моих губах.
Я встаю и кланяюсь толпе, смеясь, когда Мэнди подпрыгивает вверх-вниз.
Мой любимый танцор протягивает ей бутылку шоколадного сиропа. — А теперь твой приз! — он ухмыляется.
Мэнди поднимается на сцену вместе со мной, и мы с благоговением наблюдаем, как мужчина поливает сиропом свой член.
Мы садимся по обе стороны от него, лакаем сладкий сироп и наслаждаемся каждым моментом, когда весь клуб подбадривает нас.
6
После, мы направляемся к Колесу Обозрения.
Это массивное сооружение, погруженное в угрожающую тьму, которая имела бы смысл только для Карнавала Хаоса. Потрескивающие огоньки движутся вверх и вниз по стальному каркасу колеса, освещая монстров сиянием «здесь и сейчас», когда они карабкаются вокруг них, но их макияж светится в темноте, оставляя след на лице даже после того, как гаснет свет.
Гондолы не купаются в такой же жуткой темноте. Они ярко освещены различными неоновыми цветами, которые пульсируют и мерцают. Я вижу, как Монстр Хаоса забирается в один из них, когда он раскачивается высоко в воздухе, я могу только представить, что они вытворяют.
Мэнди кивает головой на табличку. — Только для одиночных всадников.