— Это я, — тихо сказала я. — Я здесь. Все в порядке. — Я потянулась к нему, но он отшатнулся, как будто сама мысль о том, что я прикоснусь к нему, была отвратительна.
— Не прикасайся ко мне, — прорычал он, делая движение, чтобы встать с кровати, но я быстро отдернула руку.
— Все в порядке. Я не прикоснусь к тебе, — быстро пообещала я. — Ты хочешь, чтобы я включила свет…
— Нет, — отрезал он, запустив руки в волосы и оглядывая темную комнату, как будто ожидал увидеть что-то еще, скрывающееся в тени. Или кого-то еще.
— Ты можешь сказать мне, Рик, — пообещала я ему, но он только покачал головой, запустив руку в волосы и, казалось, был в трех секундах от того, чтобы убежать.
— Когда мне было девятнадцать, я пару месяцев спала на улице, — сказала я тихим голосом, пытаясь вернуть его внимание, предлагая ему попробовать мою боль, желая показать ему, что я понимаю. Что я знаю, каково это — чувствовать себя такой опустошенной и потерянной, каким он выглядел прямо сейчас. — Это было отстойно во всех смыслах, которые ты можешь себе представить. Я часто была голодной, и не было нормального туалета. Ночи были длинными и холодными… но это было не самое худшее. Хуже всего было постоянное чувство усталости. Но ещё труднее оказалось уснуть. Закрывая глаза каждую ночь, я чувствовала себя так, словно шла ва-банк. Как будто поворачивалась спиной к монстрам, которые, как я знала, прячутся в тени, и просто уповала на то, что они не найдут меня в темноте.
Рик молча смотрел на меня несколько долгих секунд, его глаза блуждали по мне, как будто он взвешивал и оценивал меня, и я была уверена, что никогда так сильно не хотела, чтобы меня сочли достойной, как в этот момент.
Он придвинулся ко мне, и я ахнула от внезапного движения, когда он вторгся в мое личное пространство, а тепло его дыхания коснулось моих губ.
— Не прикасайся ко мне, — снова предупредил он низким рычанием, от которого по моей спине пробежала дрожь, и я кивнула, а он снова поддался вперед, заставляя меня отклониться, когда ширина его тела скрыла меня в его тени.
Я откинулась на подушки с колотящимся сердцем, а он навис надо мной, его рука легла рядом с моей головой, когда он вторгся в мое пространство, и я сжала пальцы в кулаки, чтобы не нарушить данное ему обещание.
— Я рассказывал тебе о людях, которых Лютер посылал наказывать меня ночь за ночью, — выдохнул он, его лицо было окутано тенью, так что выражение его лица было скрыто от меня.
Я медленно кивнула, неуверенная, сможет ли он вообще увидеть мое движение, но он продолжил, и мне пришлось предположить, что он его заметил.
— Но это было не самое худшее. Избиения, наказания — все это было сущей ерундой. Это не сравнить с тем местом, куда я попадал, когда со мной заканчивали.
Он протянул свободную руку и коснулся кончиками пальцев моих губ, обводя их линию, в то время как его поза оставалась напряженной, и я едва осмеливалась дышать. Все было в его руках. Я дала ему обещание и не собиралась его нарушать, но тот небольшой контакт, который он установил между нами, ощущался как бушующий огонь, пылающий под моей кожей.
— Они добились того, что меня перевели в камеру с монстром, который был намного хуже их. Таким, который видел каждое пятнышко света в темноте и пожирал его без остатка.
Палец Маверика провел линию вниз по моей шее, прежде чем пройтись по ткани футболки и ложбинке между грудями, мое дыхание сбивалось с каждым медленно проведенным им дюймом, пока я ждала, что он продолжит.
— Его звали Питер Красински.
Я судорожно сглотнула, моргая в темноте, когда Маверик снова убрал руку, отодвигаясь от меня и оставляя меня там, на кровати под ним. Я почувствовала, как он отстраняется еще до того, как сделал физическое движение, и потянулась к нему, поймав его руку в свою и почувствовав, как он напрягся от моего прикосновения.
— Покажи мне, — настаивала я. — Если ты не можешь произнести эти слова, тогда покажи мне, что он с тобой сделал.
Маверик замер на бесконечное мгновение, тени, казалось, обвились вокруг него, когда воспоминания о том, что он пережил в этом месте, ожили в окружающей нас темноте. Я могла почувствовать эту боль, боль, страх, стыд. С ним там случилось что-то плохое. Что-то, с чем он раньше никогда не сталкивался, и ему не с кем было поделиться. Но он мог рассказать мне. Он мог доверить мне свои секреты, и я бы с радостью забрала то, что преследовало его, если это было то, что ему нужно.
Пристальный взгляд Маверика прошелся по мне, словно горячие угли, обжигающие кожу, прежде чем он судорожно сглотнул, тьма в его взгляде усилилась от какого-то решения. Он грубо схватил меня и перевернул, его рука уперлась в центр моего позвоночника, и его вес вдавил меня в матрас, когда он усилил давление.