Я взялась за край футболки, которая была на мне, и отбросила ее в сторону, чтобы избавить его от работы, мои бедра раздвинулись для него, когда он переместился между ними.
— Я загнал его в угол однажды утром, когда мы вместе работали в прачечной, — сказал он размеренным тоном, и его глаза загорелись при этом воспоминании, когда он встретился со мной взглядом. — Охранники всегда оставляли нас там одних, и потребовалось всего несколько небольших взяток, чтобы выгнать остальных заключенных.
— Расскажи мне, — потребовала я. — Все.
— Это что-то изменит? — спросил он, стыд окрасил его лицо и заставил меня страдать за него.
— Ничего, — поклялась я, хватая его за щеку, чтобы он не мог отвернуться от правды в моих глазах, и тяжесть, казалось, покинула его, когда он кивнул, склоняясь навстречу моему прикосновению. — Скажи мне, что ты с ним сделал.
Рик улыбнулся своей кривой, надломленной улыбкой, от которой мое сердце учащенно забилось, когда он наклонился надо мной, чтобы прошептать мне на ухо, как будто мы были двумя влюбленными птичками, делящимися секретами, а не парой долбанутых созданий, делящихся историями о смерти и выживании.
— Я выбил из него всю душу. Я избивал его до крови, пока он не начал плакать и умолять у моих ног, я слушал, как он молил о пощаде, как он ползал по полу и рыдал, взвывая о помощи. — Я дрожала под ним, потому что темная, порочная часть моей души наслаждалась этой историей и впитывала подробности того, как он мстил монстру, который причинил ему боль. — Я пинал его, пока не почувствовал, как ломаются кости. — Глаза Маверика загорелись от воспоминаний, и я прикусила нижнюю губу, слушая каждую деталь с пристальным вниманием. — Я бил его лицом об одну из сушилок, пока у него во рту не осталось ни одного гребаного зуба. — Рик просунул локоть под мое колено и наклонился надо мной, его губы почти касались моих, когда он продолжил. — Я давил большими пальцами в его глаза, пока он не ослеп. — У меня перехватило дыхание, когда он прижался своим телом к моему, и я запустила пальцы в его темные волосы, притягивая его ближе. — И когда он захлебывался собственной кровью и молил о смерти, я сжал его голову руками и сломал ему гребаную шею.
Я застонала, когда он толкнулся вперед с этим заявлением, его толстый член вошел глубоко в меня, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня так медленно, что мне показалось, будто я тону в нем.
Но он не ускорил темп, как я ожидала, его рот пожирал мой, в то время как его тело брало меня в заложники в медленном и мучительном ритме, заставлявшем меня хватать ртом воздух.
— Как тебе это сошло с рук? — Спросила я между стонами.
— Удача и отсутствие людей, которым было бы не наплевать. Заключенные не собирались сдавать меня, а у этого куска дерьма не было никого на воле, кто позаботился бы о тщательном расследовании, поэтому они провели хреновое розыскные мероприятия, и дело так и осталось нераскрытым.
— Спасибо, черт возьми, и на этом.
— Я бы заплатил любую цену за эту месть. Его смерть была таким прекрасным очищением. Ты дала мне эту силу, красавица, — простонал он мне на ухо. — Каждый день, проведенный мной в этом аду, ты была рядом со мной, держала меня за руку в темноте, храня в себе последние добрые частички меня. Я был потерян для мира и всего, что в нем есть, но я никогда не терял тебя. Ты была моей тогда так же, как и сейчас. И теперь, когда я попробовал тебя на вкус, я никогда тебя не отпущу. До тех пор, пока смерть, которую я жду, не придет и не вырвет меня из твоих объятий.
Он снова поцеловал меня, прежде чем я успела ответить, мы двое двигались вместе, как будто были одним телом, одной душой, единым целым, воссоединившимся после слишком долгого стремления друг к другу. И тогда я поняла, что он был прав. Что независимо от трещин, которые разрывали меня на части внутри, независимо от шрамов, которые я носила, или от боли, которую я перенесла, я тоже всегда держалась за него. Глубоко в моем сердце, когда ночи были самыми темными, мои мысли всегда возвращались к единственному месту, которое я когда-либо могла назвать домом, и к четырем мальчикам, которых я любила всем своим существом.
— Я люблю тебя, Маверик, — выдохнула я, когда его рот скользнул вниз по моей шее, и наши тела сплелись в одно.
Он замер при моих словах, подняв голову и встретившись со мной взглядом с таким выражением эмоций, что я едва могла на это смотреть.
— Я твой, красавица, — мрачно ответил он. — Возьми меня, владей мной, используй меня, уничтожь меня. Все, что тебе понравится, все, что ты захочешь. Только никогда больше не покидай меня.