Горячие слезы потекли по моей груди, и я крепче обнял Роуг, пока она разваливалась на части.
— Он спас меня, — выдавила она. — Это было последнее, что он сделал, и я знаю, что раньше он причинял мне боль и что иногда он был разъяренным мудаком, но… — У нее не нашлось слов, чтобы закончить это предложение, а я просто впитывал в себя тяжесть последнего поступка, который он совершил, желая поблагодарить его за это.
Раздался грохот, Роуг подняла голову, и мы приподнялись, обнаружив, что Дворняга сбросил начос на пол и нырнул за ними с торжествующим лаем, прежде чем приступить к еде.
Я негромко рассмеялся, снимая напряжение в теле, и Роуг тоже хихикнула, а ее заплаканные глаза слегка засветились.
Она снова посмотрела на меня и провела большим пальцем по уголку моих губ, где была едва заметная улыбка.
— Иди поговори с Джей-Джеем, — настаивала она. — Я собираюсь принять душ.
— Ладно, — согласился я. — Хотя не думаю, что от этого будет много толку.
— Будет, — твердо сказала она. — Просто не будь мудаком.
— Невозможно, — сказал я с чем-то вроде ухмылки, и она улыбнулась в ответ.
— Я верю в тебя, Барсук. — Она встала с кровати, направляясь в ванную комнату Чейза и оставляя Дворнягу наедине с его едой.
Я вышел из комнаты, закрыл дверь и спустился вниз, чтобы найти своего брата. Я действительно не знал, что я мог сказать, чтобы исправить отношения между нами, но я должен был попытаться, даже если он не хотел этого слышать.
Я нашел его сидящим с ногами, опущенными в бассейн, во внутреннем дворике, курящим сигареты Чейза и смотрящим на воду так, словно в ней хранился ключ к исцелению от его страданий. Небо сегодня было темным, воздух тяжелым от обещания дождя, и от влажности у меня по коже побежали мурашки. Я заметил, что на нем была одна из футболок Чейза, и предположил, что они с Роуг просто пытались окружить себя им, цепляясь за него как можно дольше, прежде чем им пришлось бы отпустить его. Не то чтобы я хотел двигаться дальше, но, возможно, пришло время нам попытаться попрощаться. Хотя от одной мысли об этом острая боль пронзила мою грудь.
Я сел рядом с ним, достал сигарету из пачки и прикурил ее от зеленой зажигалки, спрятанной внутри, которая была украшена пальмами. Я решил, что разговор, вероятно, не лучшее решение, так как каждый раз, когда я пытался это сделать, он только злился, поэтому я просто сидел, надеясь, что он сам начнет разговор и преодолеет ту пропасть гнева, которую испытывал ко мне.
— Ему бы это не понравилось, — в конце концов сказал Джей-Джей. — Мы все сидим и хандрим. Он всегда говорил, что хотел бы, чтобы мы устроили вечеринку, если он умрет.
Я издал тихий вздох веселья. — Да, и он сказал, что нам нужно оставлять для него стакан рома каждый вечер, чтобы его призрак мог напиваться.
Джей-Джей усмехнулся, но звук быстро застрял у него в горле, и он повесил голову, а его волосы упали вперед на глаза. Он выглядел таким сломленным, и я почувствовал, как моя собственная душа треснула из-за Чейза, из-за Джей-Джея, Роуг.
— На самом деле ты ни в чем не виноват, — прохрипел Джей-Джей. — Прости, что я был таким мудаком.
— Все в порядке, — сказал я, прижимаясь своим плечом к его плечу. — Это хоть какое-то разнообразие, потому что все остальное время эта роль принадлежит мне.
Он издал прерывистый смешок, и я положил руку ему на спину, затягиваясь сигаретой. На вкус она была как кислота и потеря, но я проглотил их, осознавая, что сделал. Я не мог сожалеть об этом. Мои решения должны были приниматься с полной уверенностью, потому что если я хоть немного начну колебаться, то ослаблю свой авторитет в Команде. Правила существовали не просто так, и, хотя я никогда не хотел стать своим отцом, я знал, почему он принимал те или иные решения, когда мы были детьми. Некоторые вещи стоили того, чтобы за них ненавидели. И не было такой реальности, в которой я мог бы помиловать Чейза за его преступление. Предатель есть предатель, независимо от того, брат он или нет. Я пощадил его жизнь, но судьба все равно забрала ее. И у меня не было другого выбора, кроме как смириться с этим.