— Чейз получил по заслугам, ведь он чуть не провалил весь мой план, когда бросил меня на том пароме. Тебе действительно следовало оставить меня гнить в тюрьме, Рик. — Она посмотрела в камеру с притворной жалостью. — Но вместо этого ты отвез меня домой, чтобы трахнуть как королеву, и, детка, может, я и влюблена в другого мужчину, но должна признать, что эта часть мне слишком понравилась. Ты и Джей-Джей действительно знаете, как правильно трахнуть девушку. Но, к сожалению, на этом фантазия заканчивается. Потому что кто вообще может хотеть большего от кого-либо из вас, когда у вас внутри такой бардак? — Ее губы скривились в отвращении, и вся неуверенность, которая когда-либо жила во мне, раскрылась, как спелый фрукт. — Знаете, что мне понравилось даже больше, чем весь этот трах и как вы все дрались за меня, как голодные животные, пока я разрывала на части вашу маленькую семью? — Она наклонилась ближе к камере, и ужас просочился сквозь мое существо и заставил похолодеть все мое тело. — Видеть, насколько вы все сломлены, слышать каждую деталь ваших грустных историй за все годы, что мы были в разлуке. Я пожелала вам страданий давным-давно, и знать, что все это время вы были здесь, в аду, — это самый сладкий подарок, который вы когда-либо могли сделать мне. Может, Шон и испортил Чейза снаружи, но я уничтожила вас всех изнутри. Я была демоном, спящим в ваших кроватях, заставляющим вас любить девушку, которая умерла десять лет назад. Карма — это удар по яйцам, не так ли? А месть на вкус такая чертовски сладкая. — Она улыбнулась, качая головой всем нам, отчего я почувствовал себя таким гребаным ничтожеством, что захотелось исчезнуть совсем. — Простите за эти речи бондовского злодея, но, видимо, это Шон так на меня повлиял, а десять лет — это чертовски долгий срок, чтобы планировать ваше уничтожение. Думаю, мне причитается минутка под лучами солнца. — Она удовлетворенно вздохнула, когда в небе позади нее сверкнула молния. — В любом случае, оставьте этого пса себе как напоминание обо мне, ладно? Сейчас я иду домой к своему мужчине. Там мое место. — Она пошевелила пальцами перед камерой на прощание, а затем повернула руку и показала нам средний палец, прежде чем закончить видео.
Воцарилась тишина, подобная смерти, опускающейся на весь мир, и моя рука с зажатым в ней телефоном опустилась вдоль тела.
Мы втроем смотрели на бурлящий океан, когда шторм налетел и набрал силу, небо потемнело и стало глубоким, надгробно-серым.
— Она лжет, — прохрипел Фокс, наконец нарушив тишину, но в этих словах не было настоящей убежденности. Мы все слышали, что она сказала, все видели, как ее лицо исказилось от жажды мести, как победно сверкнули ее глаза. Все это был отвратительный план мести, и мы были гребаными идиотами, которые повелись на это.
Маверик внезапно упал на колени и начал колотить кулаками по доскам причала снова, и снова, и снова, пока костяшки его пальцев не стали кровоточить. Я упал на него, не в силах просто стоять и смотреть, как он разваливается на части, и прижал его спиной к своей груди, а он яростно зарычал сквозь зубы. Я чувствовал его боль так же остро, как и свою собственную, разрывающую на части какую-то жизненно важную часть моего тела, пока пытался осмыслить все, что только что услышал, и найти способ отказаться от нее. Но я не видел никаких причин для ее лжи. И в ее словах было слишком много правды, которая делала все это чертовски реальным.
У меня внутри все сжалось, когда я вспомнил, что она пыталась забрать наши ключи. Я видел это своими глазами. Я даже вернул ей те, что нашел в ее трейлере, надеясь, что она не откроет тот склеп.
О черт, черт, черт.
— Дай мне свой телефон, — внезапно потребовал Фокс, падая рядом с нами и похлопывая меня по карманам, пытаясь найти его. Я вытащил его и сунул ему в ладонь, когда Маверик оттолкнул меня локтем и спрятал лицо в окровавленных руках.
— Лютер, — рявкнул Фокс, делая вызов. — Тебе нужно перехватить Роуг, она направляется в поместье Роузвудов одна — не имеет гребаного значения почему, просто останови ее! — прогремел он, а затем повесил трубку и посмотрел на меня с трясущимися руками и дикими глазами.
— Скажи мне, что она не это имела в виду. — Он схватил мою футболку в кулак, притягивая меня ближе, когда я начал соскальзывать в темную бездну хаоса и агонии внутри себя. — Скажите мне, что это все какая-то гребаная шутка, какой-то другой способ помучить меня, в котором замешаны вы двое, что угодно, только не то, что это правда.