Лютер был в ярости после того, как Фокс сказал ему, что Джолин предала его, продала гребаному Шону. Его глаза стали стальными и кровожадными, но, когда Фокс сказал ему, что она мертва, он кивнул, и тьма немного рассеялась в его взгляде. Я знал только одного ублюдка, достаточно жестокого, чтобы удовлетворенно кивнуть, услышав, что его собственная плоть и кровь погибла вместе со своим мужем. И это был он. Может, она и предала его, но, черт возьми, он был хладнокровен. Не то чтобы это было для меня новостью. Он даже глазом не моргнул, когда на рассвете их тела извлекли из-под обломков. Несколько долгих секунд он просто смотрел на изломанное тело сестры, потом сплюнул на землю рядом с ней и вернулся к раскопкам.
— Ты этого не знаешь, — прорычал я Лютеру, швыряя огромный кусок камня себе за спину.
Там были люди, которые убирали все, что мы отбрасывали в сторону, чтобы кучи не становились слишком большими, но они стояли довольно далеко от меня, потому что это была гребаная опасная зона.
— Она сильная, — твердо сказал Лютер. — И она умна. Она наверняка нашла способ…
— Не надо, — рявкнул я на него. — Хватит тратить энергию впустую, старик, продолжай копать.
Он кивнул, придвинулся ко мне ближе и стал помогать разгребать завалы. Я не послал его на хуй, потому что мне нужна была рабочая сила, и пока он молчал, я мог его терпеть. Ради Роуг.
Мы работали как собаки, наши руки были в крови и волдырях, часы пролетали незаметно, а беспокойство начало прожигать дыру в моей груди.
Где она?
Она не может уйти.
Моя девочка должна быть где-то здесь.
Я слишком долго жил в мире без Роуг Истон и не хотел этого больше.
Паника отчаянно пыталась овладеть мной, но, если я развалюсь на части, от меня не будет никакой пользы. Я просто хотел, чтобы мое тело было еще сильнее, хотел, чтобы я мог работать быстрее. Это напомнило мне о беспомощности, которую я чувствовал в тюрьме, и тьма в моей душе выплеснулась наружу, заражая меня, пока мой разум не превратился в клетку из моих худших воспоминаний.
Я сосредоточился на ней, вывел ее на передний план своего сознания и стал прокладывать себе путь назад через прошлое, пока не оказался на мотоцикле в городе с ней на заднем сиденье, ее руки обхватывали меня, а подбородок лежал на моем плече.
— Держись, красавица, — крикнул я ей, поворачивая налево по улице и давя на газ.
Она взвизгнула, когда я выехал на тротуар прямо у пляжа, а я ухмыльнулся, засыпав песком парочку намазанных лосьоном голубков, облизывающих лица друг друга. Они кричали, когда я отъезжал, а Роуг дико хохотала, пока я мчался к пустынному концу пляжа, где тень «Игровой Площадки Грешников» падала на воду.
— Быстрее! — крикнула она.
Я дал ей то, что она хотела, взлетая по пляжу, и она внезапно отпустила меня.
— Роуг, — в тревоге прорычал я, поворачивая голову и обнаруживая ее с широко раскинутыми руками и запрокинутой головой. Ее темные волосы развевались вокруг нее на ветру, и я был так очарован ею, что потерял контроль над чертовым мотоциклом.
Мы врезались в кочку, и я выругался, сбавляя скорость, насколько это было возможно, поскольку колеса занесло, а мотоцикл накренился вбок.
Я развернулся, хватая ее и стаскивая на песок, прежде чем мой мотоцикл рухнул на землю впереди нас с жестким хрустом, который говорил о том, что что-то только что сломалось.
Хотя мне было на это насрать, я перекатился к Роуг, опасаясь, что она пострадает, но обнаружил, что она хохочет во все горло, изображая снежного ангела на песке.
— Черт возьми, — усмехнулся я, запустив руку в волосы, когда облегчение захлестнуло меня.
— С твоим байком все в порядке? — Спросила она, приподнимаясь на локтях и с беспокойством глядя на него.
— Он будет жить, — сказал я, пожав плечами, протягивая руку к ее колену, на котором краснел синяк. Я провел по нему большим пальцем, чувствуя острую боль от того, что подверг ее риску. — Прости, красавица.
— Лучше бы тебе поцеловать его, — поддразнила она, и я удивил ее, когда наклонился и прижался к нему ртом, заставив ее сделать небольшой вдох. Она пахла кокосом и моторным маслом, и, когда я откинулся назад, а мой член начал набухать, я догадался, что этот запах стал моим новым любимым ароматом.