— Ты меня слышишь, детка?! — Крикнул Фокс. — Я иду, просто держись.
— Ты ведь знаешь, что Чейз тоже там, внизу? — Пробормотал я. — Хотя, я думаю, тебе на него теперь насрать, ведь он больше не твой братишка.
— Чейз? — Джей-Джей в ужасе выдохнул, когда Фокс уставился на меня, как будто пытался понять, не издеваюсь ли я над ними.
— Мы с ним пришли сюда вместе. — Я пожал плечами.
— Правда? — Удивленно спросил Лютер.
— Да, у нас были кое-какие общие дела, вот и все.
— Чейз! — в тревоге заорал Джей-Джей, возвращаясь к работе. — Роуг!
— Черт. — Фокс провел ладонью по лицу, его ужас был очевиден, когда он продолжил копать, и я сжал челюсти, помогая ему.
Собака яростно тявкнула, и это был весь стимул, необходимый мне для того, чтобы снова начать вырабатывать топливо для своих мышц. Либо я найду свою девочку где-то здесь, либо мы прокопаем путь к продуктовому магазину, который пес хотел обчистить.
Я догадывался, что узнаю это достаточно скоро, потому что не собирался останавливаться, пока не доберусь до самого дна руин и не найду в их глубинах свою потерянную девочку.
Я закашлялась, когда пыль и темнота закружились вокруг меня, во рту стало невыносимо сухо, язык распух, а каждая частичка моего тела болела от положения, в котором я застряла.
В ловушке. В одиночестве. Неспособная пошевелиться и придавленная тоннами и тоннами обломков, в то время как звуки их стонов и перемещения надо мной наполнили меня страхом, что все это может снова рухнуть.
Мое дыхание участилось, стало прерывистым, и я начала сильнее кашлять, поскольку пыль застряла в моих легких, и мной пыталась овладеть паника. Я собиралась умереть здесь в одиночестве. Застряв. После того как я поклялась себе, что больше никогда не позволю себе оказаться в ловушке, — я застряла здесь, буквально заключенная в коробку размером меньше гроба, из которой нет выхода.
— Мы идем гулять, сладенькая. Приведи себя в порядок. Я не хочу, чтобы моя девушка выглядела, как только что оттраханная шлюха, на глазах у всего мира.
Шон с ухмылкой вытащил из меня свой член, шлепнул меня по бедру, наслаждаясь видом со стороны, и стянул презерватив.
Я просто наблюдала за ним, и в моей голове все затуманилось, пока я прокручивала в уме его слова и пыталась что-то от них почувствовать. Хотя я была свежеотраханной шлюхой, не так ли? Его свежеотраханной шлюхой. Именно такой я ему нравилась, и в то же время он это ненавидел. В такой ситуации победить было трудновато.
Я скатилась с кровати и направилась в ванную, включила воду в душе и, ожидая, пока она нагреется, посмотрела на себя в зеркало. Пар начал заволакивать мое отражение, поэтому я протянула руку и нарисовала крестик над каждым своим глазом.
Мысли на мгновение отвлеклись, когда я подумала о бегстве. Я много думала о побеге. Но куда мне бежать? Я ничего не смогла бы взять с собой, если бы сбежала, иначе Шон выследил бы меня и выпотрошил за то, что я украла у него. Так что я была бы без гроша в кармане и без друзей, и я помнила, каково это — спать на улице.
Это было постоянное состояние страха, отчаянная потребность закрыть глаза и беспокойство о том, что может произойти, когда я это сделаю. Это были голод, дрожь и еще большее одиночество, чем здесь. Потому что, по крайней мере, здесь у меня был Шон. И, несмотря на все его недостатки, он оберегал меня, согревал и кормил. Снаружи были джунгли, построенные из бетона и разбитых мечтаний, где отчаяние превращало всех в монстров, а страх был образом жизни.
Здесь было лучше, чем там. У меня была еда, водопровод и мужчина, который хотел меня.
Здесь было лучше, чем там. Я напоминала себе об этом каждый раз, когда думала о побеге, и вскоре забывала об этой идее.
Я встала под душ и втянула воздух сквозь зубы, когда вода обожгла меня, но я не сделала ни малейшего движения, чтобы повернуть кран. Я хотела сгореть. Мне нужно было почувствовать это как снаружи, так и внутри. И мне нужно было очистить свою кожу от того, кем я была. Или от того, с кем я была.
Я взяла мочалку и начала тереть. Я терла и терла, пока моя кожа горела, а по комнате клубился пар, но я не могла отмыться. Я никогда не отмоюсь.
Мне стало почти так же жарко, как тогда, в душе, когда капли пота стекали по моей спине и приклеивали мои разноцветные волосы к шее.