Последний довод был всего убедительнее и произвел сильное впечатление на присутствующих, в особенности на Иеронима. Чтобы удовлетворить Бюлова, он не видел другого выхода, как выразить формально Берканьи свое королевское неудовольствие по поводу обыска, который был втайне разрешен им. Государственный совет, со своей стороны, постановил подвергнуть генерал-директора полиции домашнему аресту, а полицейского агента Вюрца тюремному заключению.
Сначала Берканьи был неприятно озадачен неожиданным исходом дела, но, зная, что король щедро вознаградит его, безропотно взял на себя ответственность за неудавшийся обыск. К тому же Розалия начала поправляться, и он был даже отчасти доволен домашним арестом, который давал ему возможность проводить большую часть дня со своей любимицей. Благодаря этому он находился в таком хорошем настроении, что вздумал разыграть роль великодушного человека и благодарного отца относительно доктора Гарниша. Последний не только получил щедрое вознаграждение за визиты и богатый подарок, который был ему прислан на дом, но, когда он явился в последний раз к своей пациентке, Берканьи подал ему с улыбкой небольшой запечатанный пакет.
— Возьмите это с собой, господин доктор! — сказал генерал-директор. — Tenez! Хотя эти бумаги не имеют такой цены, как ваши превосходные рецепты, которыми вы воскресили мою милую Розалию, но они доставят вам удовольствие, потому что от них зависит ваше благополучие… Разумеется, в будущем вы будете осторожнее!
Гарнишу пришло в голову, не заключается ли в пакете подписанный им недавно протокол, и краска гнева выступила на его лице, но Берканьи на прощание так добродушно пожал ему руку, что он успокоился.
Гарниш, выйдя на лестницу, поспешно сорвал печать с таинственного пакета и с удивлением увидел свои собственные письма к заграничным друзьям. В этих письмах, перехваченных тайной полицией, заключалось много такого, что компрометировало его и могло иметь для него дурные последствия. Гарниш, улыбаясь, спрятал пакет в карман. «В этом бывшем иезуите есть известная доля благородства!» — пробормотал он сквозь зубы, довольный тем, что так легко выпутался из беды.
Для Германа приключение с обыском имело самые благоприятные последствия. Министр финансов тем более оценил оказанную ему услугу, что, по счастливой случайности, его тайная переписка с Пруссией не попала в руки врагов. Он стал приглашать Германа к себе на обеды и вечера и, ближе познакомившись с ним, откровенно высказывал ему свои задушевные мысли и взгляды на положение их общей родины.
Баронесса Бюлов также относилась благосклонно к Герману и явно выказывала ему предпочтение перед Провансалем и Гарнишем, из которых один наскучил ей своим сентиментальным поклонением, другой — своей назойливой любовью.
Помимо нравственной пользы, которую извлекал Герман в кругу образованных и развитых людей, его настоящее положение было выгодно для него и в другом отношении. Министр знакомил своего молодого подчиненного со всеми знатными сановниками, которые посещали его, и при этом обходился с ним как с человеком равным себе, чтобы открыть ему доступ в высшее общество. Последнее было тем достижимее, что французы, занимавшие видные места в Касселе, большей частью были сами незнатного происхождения и гордились тем, что обязаны всем своим личным заслугам. Униженное немецкое дворянство, со своей стороны, чувствовало известное нравственное удовлетворение, если среди его соотечественников появлялась какая-нибудь выдающаяся личность и обращала на себя общее внимание.