В это время они дошли до квартиры Гейстеров. Оказалось, что Людвиг вышел из дома за полчаса до их возвращения.
— Не знаю, замечаешь ли ты, Лина, что в последнее время твой муж как-то особенно грустен и молчалив, — сказал Герман, когда они сели в столовой, где подан был кофе. — Мне не раз приходило в голову, что он, вероятно, нездоров или с ним случилось что-нибудь неприятное!
Сердце молодой женщины болезненно сжалось при этих с словах. С некоторых пор она сама терялась в догадках относительно мрачного настроения мужа и переживала тяжелые минуты неопределенного беспокойства и внутренней борьбы. Ей казалось, что она любит своего Людвига по-прежнему; и тем оскорбительнее для нее была перемена их отношений. Если он недоволен ее свободным обращением с Германом, то почему ни разу не пришло ему в голову заговорить с ней об этом? Неужели она должна удалить от себя преданного друга, который не подал к этому ни малейшего повода, и под каким предлогом может она отказать ему от дома? В этом случае ей пришлось бы сознаться, что она не уверена в себе, или же представить Людвига в нелепой роли ревнующего. То и другое было немыслимо. Не раз собиралась он переговорить с мужем, но ее останавливала боязнь, что, быть может, он вовсе не думает о ее отношениях к Герману и найдет ее объяснение совершенно не уместным. Таким образом, ей ничего не оставалось, как молчать и внимательнее прежнего следить за собой.
Но это тяжелое душевное состояние настолько не соответствовало веселому и беззаботному характеру Лины, что под конец удалось уверить себя, что ее муж озабочен какими-нибудь неудачами в политических делах, и, что это в связи с усиленной работой настолько повлияло на его слабое здоровье, что он впал в дурное расположение духа.
Замечание Германа смутило ее, потому что он, не подозревая этого, коснулся наболевшей раны ее сердца; прежние сомнения проснулись в ней с новой силой. Она печально улыбнулась ему в ответ и сказала, что, вероятно, Людвиг слишком устает от работы и это отражается на его душевном состоянии.
— Как бы я желал помочь ему и облегчить его труд! — воскликнул Герман. — Мы должны позаботиться о том Лина, чтобы по возможности уменьшить его усердие к службе, нельзя ли будет уговорить Людвига взять отпуск и отправиться на дачу? Может быть, ему нужно морское купание? Вообще располагай мной и придумай, что я могу сделать для него!..
Она протянула ему обе руки:
— Да, Герман, мы сделаем все, чтобы успокоить и развлечь моего бедного Людвига! Мы оба одинаково любим его! Не правда ли? На этой любви основаны наша дружба и взаимное понимание…
Он молча потянул ее к себе и прижал к своей груди.
Она, краснея, оттолкнула его от себя и после минутного колебания сказала:
— Знаешь ли, что мне пришло в голову? Тебе следовало бы жениться, Герман — это внесло бы новый интерес в нашу жизнь, и наши отношения приняли бы более нормальный характер. Я вижу по твоим глазам, что ты не понимаешь меня!.. Я хочу сказать, что присутствие постороннего лица заставит Людвига хотя бы на время отвлечься от своих усиленных занятий и проводить больше времени в нашем обществе…
Она остановилась, смущенная пристальным взглядом Германа, ей показалось, что он догадывается, какие мысли и ощущения волнуют ее в эту минуту. Но тут, как бы опомнившись, она торопливо заговорила о своей привязанности к Людвигу, его великодушном характере, святости дружбы и, путаясь в словах, под конец бросилась на шею Германа с громким рыданием.
Он заключил ее в свои объятия, чувство жалости к ее душевному состоянию пересилило ощущение безумной радости, охватившей его в первую минуту. Он поцеловал ее в лоб и бережно усадил в кресло.
— Я понял в чем дело, Лина! — сказал он взволнованным голосом. — Наша дружба беспокоит твоего Людвига… Но, что делать? Я не в силах расстаться с тобой, лишиться дружбы вас обоих… Научи, как должен я вести себя, чтобы не нарушать твоего счастья?.. Жениться? Неужели ты серьезно желаешь этого?.. Впрочем, ты права… Моя женитьба прекратит всякие недоразумения — это единственный выход! Нужно обдумать все; ты поможешь мне найти невесту… Моя единственная цель остаться с тобой, ты, вероятно, также желаешь этого… Прощай, я хочу уйти до прихода Людвига!
Он взял ее руки, прижал их к губам, к груди и быстрыми шагами направился к двери. Она смотрела ему вслед, ожидая от него прощального привета, он еще раз оглянулся и кивнул ей головой.
Улыбка на минуту осветила ее лицо и тут же сменилась выражением глубокой задумчивости: «Он думает, что понял меня! — проговорила она тихо. — Но это неправда…»