Некоторые из депутатов были, видимо, смущены, другие задеты словами Бюлова, и один из них заметил с раздражением:
— Если гессенцы и виноваты в чем-либо, то не относительно подрядов! Мудрено предпринять что-либо там, где интенданты и подрядчики мошенничают заодно…
— Я желал бы знать: имеете ли вы в виду кого-либо из служащих в интендантстве или ваше обвинение совершенно голословное? — спросил Бюлов.
— Помилуйте, ваше превосходительство, всему городу известно корыстолюбие и пристрастие генерал-интенданта Дюплэ. Подрядчики увиваются около него; вначале, для виду он упорно заявляет невозможные требования, потом приглашает их в свой кабинет и дело улаживается. Получив взятку, он беспрекословно подписывает поданный счет, а затем, когда наступит срок платежей, то деньги выдаются не по очереди, но первый получает тот, кто внес наибольшую дань генерал-интенданту.
— Если так, то я попросил бы вас подать об этом письменное заявление в министерство финансов или же обратитесь к моему главному секретарю — он составит протокол, а вы подпишете его.
— Ворон ворону глаз не выклюет! — бросил с досадой депутат.
Бюлову стоило большого труда, чтобы скрыть свой гнев.
— Я посоветовал бы вам быть сдержаннее на язык, — сказал он по возможности спокойным голосом. — Как вам известно, Дюплэ не мой соотечественник и, с другой стороны, каждый честный бюргер может рассчитывать на мою помощь и готовность заступиться за его права.
— Мы уверены в этом, и потому относимся к вам с таким уважением, — заговорили остальные депутаты, делая знаки смущенному товарищу, чтобы он удалился.
— Оставьте его в покое, друзья мои! — сказал Бюлов. — Надеюсь, что в другой раз, если его выберут в депутаты, то он будет рассудительнее и поймет, что мне нет никакой выгоды поддерживать господ вроде Дюплэ. Напротив, я требую от всех вас, чтобы вы не скрывали злоупотреблений французской администрации. В этих случаях вы всегда можете обращаться со своими заявлениями ко мне или к министру юстиции Симеону, и мы не оставим их без внимания. Король будет также на вашей стороне… А пока, до свидания! Вооружайтесь мужеством и не теряйте надежды на лучшее будущее…
Когда удалилась депутация, Бюлов обратился к Герману и сказал взволнованно:
— Ну, что вы скажете о Дюплэ, господин доктор! Несколько лет тому назад этот господин был бедным маклером и с трудом зарабатывал себе на существование в Париже. Но, обладая чутьем хищной птицы, он последовал за армией, оказал кое-какие услуги маршалу Виктору, а тот пристроил его в здешнем военном министерстве, чтобы дать ему возможность набить карман.
— Насколько я слышал, — отвечал Герман, — в Касселе немало примеров такого случайного повышения разных авантюристов.
— Да, к несчастью, — и это всего более вредит делу! — продолжал Бюлов. — Вот и наши новые законы, как они ни хороши сами по себе, но при общем недовольстве только усиливают брожение. Гласный суд, мировые судьи, нотариусы, менее сложная администрация и прочее, все это, разумеется, значительно лучше прежних учреждений, но для многих представляет свои неудобства. Дворяне, утратив право суда в своих поместьях и те привилегии, какими они пользовались на гражданской и военной службе, попрятались в своих родовых гнездах и гневаются на нынешние порядки. Те из них, которые пристроились при дворе вестфальского короля, также недовольны, потому что из-за господствующей роскоши не могут справиться с долгами. Наконец, недовольство коснулось промышленных классов; этот общий ропот еще более усложняет настоящее положение дел в несчастной Германии и побуждает многих принимать участие в заговорах, которые едва ли приведут к каким-нибудь результатам. Ведь это не единодушное народное восстание против чужеземного ига, и тут людьми руководит только узкий личный эгоизм… Каждый думает исключительно о своих частных интересах и жалуется на понесенные убытки. Но едва ли кто-нибудь задается вопросом: как помочь общей беде?! К чему, например, привела сегодняшняя депутация? Министр высказал свои взгляды, а почтенные бюргеры остались при своих убеждениях.