— Я ничего не имею против этого, — сказал Гейстер, — но если Маренвилль имеет виды на Германа и хочет провести его, то мы ничем не разуверим нашего друга, а только этим письмом, после которого у него не может быть никаких сомнений. Мы обязаны предостеречь его, иначе по возвращении в Кассель он опять возобновит отношения с Геберти, и мы упустим удобный момент.
Лина не разделяла мнения своего мужа, так как боялась задеть самолюбие Германа. Она скорее готова была передать письмо Сесили, чтобы заставить ее выехать из Касселя до приезда Германа, но, зная настойчивость Людвига, не решилась противоречить ему.
Следующие дни прошли незаметно. Герман послал министру донесение, а Лине длинное письмо с подробным описанием путешествия, которое доставило ей тем большее удовольствие, что она видела в этом доказательство его дружбы к ней.
Между тем король со своими приближенными уехал на воды в Ненндорф, и Лина менее всего могла ожидать, что это будет иметь какое-либо отношение к ней. Поэтому она была очень удивлена, когда Людвиг однажды утром в необычное время вернулся домой из министерства в самом веселом настроении и спросил ее:
— Не хочешь ли ты, Линхен, ехать со мной в Ненндорф?
— Ты едешь в Ненндорф! По какому случаю?
— Для словесного доклада королю об одном деле…
— Видишь, — заметила она с довольной улыбкой, — Маренвилль сказал мне тогда правду! Значит, с его стороны, это вовсе не была одна светская любезность, как ты предполагал.
— На этот раз ты была права. Перед своим отъездом он зашел к Симеону и сказал, чтобы он посылал меня в Ненндорф для словесных докладов королю во всех сомнительных случаях, когда письменные донесения покажутся ему недостаточными. Симеон сообщил мне об этом сегодня, потому что теперь у него на очереди несколько таких дел. Помимо разных других вопросов, нужно представить его величеству для предварительного просмотра речь Миллера, которую он произнесет в отсутствие короля при закрытии рейхстага. Затем один из депутатов рейхстага, Геберлин, безнадежно болен: он занимал место профессора права в Гельмштедте и при этом пользуется большой известностью за свои сочинения и почтенную общественную деятельность. Симеон не хочет упустить такого удобного случая и, чтобы выставить легкомысленного короля в благоприятном свете перед его подданными, предлагает его величеству назначить пенсию в 1800 франков вдове Геберлина и воспитать его детей на казенный счет.
— Но когда ты думаешь ехать? — спросила Лина.
— Не далее как сегодня, часа через два. Я нарочно зашел домой сказать тебе, чтобы ты занялась приготовлениями к дороге. Надеюсь, ты поедешь со мной. Ненндорф и вся долина Везера славятся своими прекрасными видами, а на обратном пути мы заедем в Пирмонт.
Лина не могла прийти в себя от удивления. Хотя ее муж постоянно заботился о том, чтобы доставить ей то или другое удовольствие и предупреждал все ее желания, но любезность его никогда не простиралась до решимости представить ее ко двору и ввести в знатное кассельское общество. Ревность Гейстера к жене была, так сказать, рассудочная; сердце мало участвовало в ней. Он сравнительно спокойно выслушал, когда Лина призналась ему в любви к Герману, потому что одинаково доверял обоим; но всякое ухаживание за его женой со стороны развратного человека он считал унижением ее женского достоинства и личным оскорблением для него самого. В этом случае он не мог бы поручиться за себя и был в состоянии дойти до последней крайности. Но теперь ничего подобного не приходило ему в голову; они не предполагали провести сезон на водах, или знакомиться с обществом. Он не имел пока никаких поводов для беспокойства; к тому же здоровье его значительно улучшилось, а почетное поручение удовлетворяло его честолюбие.
Молодая женщина поспешила изъявить свое согласие, тем более что предстоящее путешествие рисовалось ее воображению в самых заманчивых красках. Кроме того, с мыслью о Ненндорфе у нее была связана надежда встретить там Сесиль, хотя она не сочла нужным высказать этого.
— Очень рад, что мы поедем вместе! — говорил Гейстер. — Я окончу работу в министерстве и закажу экипаж, а ты уложи белье и платье к моему возвращению. Распорядись также, чтобы пораньше был подан обед; мы тотчас же двинемся в путь. Ночевать будем в Карлсгафене, проведем там вечер и насладимся прелестным утром. Ты увидишь отвесные горы, отчасти покрытые растительностью, частью совершенно обнаженные, которые поразят тебя своим величием. Везер необыкновенно красив в этом месте, а когда мы переедем мост и спустимся на бременскую дорогу, перед нами откроется долина, грандиозная по своей величине. Ты будешь в полном восторге, Лина!.. Однако мне пора идти, я скоро вернусь…