Дома, построенные еще при курфюрсте, были переделаны заново и украшены красивыми балконами и террасами, обвитыми зеленью. В тенистых местах были поставлены скамьи или устроены беседки, которые почти все были заняты публикой. Гейстеры, пройдя несколько шагов по аллее, увидели баронессу фон Шеле, статс-даму вестфальской королевы, с которой познакомились у Энгельгардтов на помолвке Терезы. Она сидела одна на скамейке с книгой и, видимо, обрадовалась встрече с ними. После взаимных приветствий и расспросов баронесса вызвалась сопутствовать им в прогулке.
Лина спросила ее: не лечится ли она минеральными водами в Ненндорфе?
— Нет, — отвечала баронесса, — я хочу посетить родных в Ганновере и заехала сюда, чтобы взглянуть на эти места, которые дороги мне по воспоминаниям. В Ненндорфе я познакомилась с моим мужем, и мы провели здесь медовый месяц.
— Но где ваш муж? — спросила Лина.
— Королева назначила его своим камергером и увезла с собой в путешествие. Кстати, расскажите, что делается в Касселе, я думаю, он сильно опустел после отъезда двора?
Гейстер, напав на любимую тему, начал описывать в мрачных красках пустоту и безнравственность кассельской жизни, которая, по его словам, оставалась неизменной.
В это время они дошли до вершины горы и остановились, чтобы полюбоваться прелестным видом, который открывался перед ними. Заходящее солнце освещало обширный ландшафт золотистым светом и отражалось в готических окнах церквей, разбросанных по долине.
Когда они возвращались домой через парк, почти пустынный в этот час дня, баронесса заговорила о легкомысленном образе жизни вестфальского короля.
— Хотя я здесь недавно, но убедилась, что дамы едва успевают сменять друг друга. На прошлой неделе приезжала графиня Эрнестина и провела несколько дней в Ненндорфе под предлогом болезни, хотя вместо доктора ее навещал Иероним, и, вероятно, успокоил ее нервы. Затем явилась сюда красивая Бианка Лафлеш и получила в подарок самое дорогое ожерелье, какое можно было купить здесь. Она уступила место генеральше Кудра, которая в свою очередь получила дамский орден от Иеронима. Этой дочери тюремного смотрителя в Меце и во сне не снилось ничего подобного во времена ее веселой юности…
— Вы слишком строго относитесь к этим дамам! — заметил с улыбкой Гейстер.
— Нет, я только сообщаю факты; меня нельзя упрекнуть в пристрастии, потому что я занимаюсь наблюдениями из любви к искусству. Наши придворные дамы делятся на две партии: те из них, которые на стороне короля, только следят друг за другом из тщеславной ревности или корыстолюбия, остальные, стоящие на стороне королевы, стараются из любви и уважения к ней не знать и не видеть того, что делается при дворе. Я единственная среди них занимаюсь наблюдениями, и, как вы думаете, с какой целью?
— Чтобы как можно скорее забыть о них! — заметила с улыбкой Лина.
— Напротив, я записываю все, что вижу и слышу; у меня уже получилась целая поэма и такая длинная, что вряд ли кто решится прочесть ее… Вот мы дошли до вашей гостиницы! — добавила баронесса, понизив голос. — Здесь также король бывает довольно часто у мадемуазель Делагэ, падчерицы министра Симеона.
— Разве Люси здесь? — спросила Лина. — Мне сказали, что она пьет железные воды в Пирмонте!
— Нет, она лечится серными водами в Ненндорфе, или, вернее сказать, ежедневно ходит к источнику в виде прогулки. Она приехала сюда не с целью поправления здоровья, а ради пикантной красавицы, которая изредка появляется на публике. Вы, вероятно, слышали о ней в Касселе: ее фамилия Геберти… А теперь — до свидания, я отправлюсь в мою гостиницу.
Баронесса остановилась и хотела идти. Но Гейстеры вызвались проводить ее, так как уже стало заметно темнеть.
Разговор продолжался на ту ж? тему. Лина попросила позволения у баронессы прийти к ней на следующее утро, пока ее муж будет у короля с докладом.
— Пожалуйста, вы доставите мне этим большое удовольствие! Я готова остаться здесь лишний день, чтобы побыть в вашем милом обществе; вы также пробудете здесь недолго и, вероятно, не будете заводить новых знакомств. Но вот мы и дошли! Благодарю вас…
С этими словами баронесса простилась с ними. Гейстеры молча вернулись к себе в гостиницу.
IV. Случайность
На следующее утро король, окончив туалет, велел позвать Гейстера, о прибытии которого ему доложили накануне.