Когда Гейстер явился в замок, Маренвилль тотчас же вышел к нему и провел в кабинет короля, который принял его очень милостиво и изъявил желание выслушать приготовленный им доклад. Но к делам Иероним отнесся со своим обычным легкомыслием и некоторые из них решил сразу, чему отчасти способствовала его природная сметливость и быстрота соображения. Когда зашла речь об обеспечении семьи депутата Геберлина, он беспрекословно изъявил свое согласие и велел написать об этом Симеону, говоря, что забота о существовании еще более увеличила бы горе несчастной женщины при потере мужа. Но так как молодой король вообще не отличался усидчивостью, то внимание его скоро рассеялось, и, не дослушав окончания доклада, он попросил Гейстера прийти к нему на следующий день.
— Вы прекрасно сделали, что привезли с собой жену, господин Гейстер, — сказал он. — Но есть ли у нее здесь знакомые, чтобы она не скучала в те часы, когда я разлучаю ее с мужем?
— Баронесса фон Шеле обещала, ваше величество, пробыть здесь лишний день ради моей жены, — ответил Гейстер.
— Ну, это не особенная находка для вашей жены, если она не чувствует пристрастия к декламации! — возразил со смехом Иероним. — Впрочем, здесь, на водах, легко завязываются знакомства, и в этом не может быть недостатка… Маренвилль говорит, что ваша жена красавица и очень милая женщина…
— Мне очень лестно слышать это, ваше величество! — сказал Гейстер. — Конечно, я, как любящий муж, нахожу в ней всевозможные достоинства.
— Так и должно быть! Постарайтесь провести как можно приятнее время в Ненндорфе. До свидания!
Гейстер удалился с почтительным поклоном, и постепенно шум его шагов затих в соседней зале.
— Eh bien, Маренвилль! — сказал с живостью король, обращаясь к своему секретарю. — Что вы решили? Я хочу непременно видеть эту красавицу, которая так очаровала вас. С чего мы начнем?
— Гейстер привез ее сюда, что значительно облегчает дело. Я не мог предвидеть ее приезда, хотя отчасти рассчитывал на это, отдавая распоряжения прислать сюда ее супруга для доклада. Надеюсь, вы отдадите должное моей сообразительности.
— Не хвастайтесь, Маренвилль! Пожалуй, вы испортите все дело своей самоуверенностью… Ну, а дальше?
— Красавица изъявляла желание познакомиться с Сесилью; не знаю, что руководит ею в этом случае: дружба с красавцем-доктором или ревность.
— Тем лучше: если она в связи с ним, это доказывает только, что ее сердце жаждет любви. Но каким образом вы устроите мне свидание с ней?
— Я пойду к Сесили, — продолжал Маренвилль, — чтобы убедить ее сделать ответный визит госпоже Гейстер и условиться с ней о совместной вечерней прогулке. Разумеется, все это будет сделано, как бы для меня, я разыграю роль влюбленного. А вашему величеству остается только приказать, в каком месте вам будет угодно познакомиться с этой прелестной женщиной!
— Я думаю, у минерального источника!
— Прекрасно! Это тем удобнее, что у нас там все устроено для подобных случаев. Дамы, пройдя длинную аллею до источника минеральных вод, с удовольствием примут предложение хозяйки зайти в зеленую комнату для отдыха. Люси, по обыкновению, останется в саду, Сесиль выйдет, чтобы распорядиться относительно десерта. Красавица очутится одна, вы войдете неожиданно и познакомитесь с ней. Нужно только придумать благовидный предлог, чтобы удалить Сесиль.
— Я вполне одобряю этот план, — сказал король, — но согласится ли молодая женщина пойти на прогулку с Сесилью?
— Да, если она пригласит и супруга.
— Разве нельзя обойтись без его общества, Маренвилль?
— Супруг не отпустит ее одну, но я беру его на свое попечение. В тот момент, когда все они соберутся на прогулку, он должен будет явиться ко мне по экстренному Делу, так что дамы пойдут вперед.
— А вы, Маренвилль, задержите его на некоторое время и затем вызовитесь идти вместе с ним к источнику. Проходя по саду, вы можете блеснуть сведениями в ботанике и обращать внимание своего спутника на все редкие растения.
— Одним словом, вашему величеству угодно, чтобы я по возможности продлил свой tete-a-tete с этим скучным немцем, пока вы не убедитесь: принадлежит ли его жена к виду мимоз «noli me tangere» или нет.
— Что это за растение, Маренвилль?
— Его называют «не тронь меня», потому что при малейшем прикосновении у него свертываются листочки.
— Вы вдаетесь в поэзию, мой друг, — заметил с улыбкой Иероним. — Но во всяком случае отложим это дело до завтрашнего вечера. Сегодня у меня rendez-vous с хорошенькой женой гвардейского капитана, которого я отправил с поручением в Бюкебург.