— Милая Каролина, мы поймем друг друга! — прошептал он, объясняя ее волнение в благоприятном для себя смысле и целуя ее руку. — Не отвергайте мою любовь, будьте властительницей вашего короля!..
Лина сделала вид, что не расслышала его последних слов и ответила серьезным тоном:
— Я также думаю, ваше величество, что слишком быстрое повышение моего мужа неудобно во многих отношениях, но мне кажется, что если бы он получил место в замке Ваберн, то этим возбудил бы еще большую зависть не только со стороны лиц, рассчитывавших на это место, но и со стороны дам. Вашему величеству, вероятно, известно сколько знатных семейств в Касселе добиваются, чтобы какая-нибудь из их дочерей удостоилась чести обратить на себя ваше высокое внимание и сделалась женой вабернского префекта!.. Что касается меня лично, то я не могу конкурировать с дамами знатного происхождения и выполнить надлежащим образом те обязанности, какие были бы возложены на меня в Ваберне…
Иероним видел по решительному тону молодой женщины, что не может быть и речи о подкупе, и молча обдумывал, что сказать ей.
— Простите, ваше величество, — продолжала она, — что я так откровенно высказываю то, что думаю. Вы видите, я не гожусь в жены дворцового префекта даже потому, что недостаточно владею французским языком. Нет, ваше величество, мы должны остаться вдали от двора и только скромное общественное положение и деятельность на пользу страны могут осчастливить нас!
— Вы будете удовлетворены с этой стороны, мадам Гейстер, — возразил Иероним, впадая в дурное расположение духа. — Теперь, когда я познакомился с вашими скромными вкусами и желаниями…
Он не кончил начатой фразы, потому что послышался легкий стук в дверь и в комнату вошла Марианна фон Штейн. Она сделала вид, что удивлена присутствием короля и чинно раскланялась с ним, согласно придворному этикету. Лина видела по рассеянному виду короля, что он не может припомнить, кто перед ним, и поэтому поспешила представить свою гостью:
— Вашему величеству, вероятно, известна настоятельница Валленштейнского монастыря госпожа фон Штейн из Гомберга!
— А, фрейлейн фон Штейн! — произнес Иероним со злобной улыбкой, ощупывая боковой карман своего платья. — Вы пришли сюда в удачный момент, я могу сообщить вам интересную новость.
Марианна Штейн видела по выражению его лица, что новость будет неприятная, и она со страхом взглянула на короля. Он вынул из кармана газету и развернул ее.
— Это «Moniteur», только что присланный мне из Парижа, — сказал он. — A propos! Вы, вероятно, знакомы с князем Виттгенштейном?
Настоятельница, еще более встревоженная, утвердительно кивнула головой в знак согласия.
— Этот князь, — продолжал Иероним, — недавно писал вашему брату, министру фон Штейну из Добберана, но ответ вашего брата случайно попал в руки маршала Сульма, который тотчас же отправил его в Париж для напечатания в «Moniteur». Может быть, вам угодно будет прослушать выдержку из письма прусского министра, которое, вероятно, будет интересно и для Наполеона! Если позволите…
Он пробежал глазами газету и, отыскав те строки, которые казались ему наиболее рельефными, прочел их с особенной интонацией:
«Озлобление все более и более увеличивается в Германии; необходимо поддерживать его и в этом смысле действовать на наших соотечественников. Искренно желаю, чтобы связь Гессена с Вестфалией не прерывалась; и ввиду известных случаев продолжались сношения с энергичными благомыслящими людьми, которые бы в свою очередь входили в соприкосновение с другими»…
Иероним сложил газету и, бросив многозначительный взгляд на Марианну фон Штейн, обратился к ней с вопросом:
— Быть может, вы также получили письма и сообщите нам о каких случаях здесь идет речь?
Фрейлейн фон Штейн сделала вид, что не расслышала этого вопроса. Ей стоило немалого труда сохранить видимое спокойствие и не выказать того мучительного страха, который овладел ей.
— Действительно, ваше величество, это для меня печальная новость! — ответила она. — Но письмо прусского министра было, конечно, написано по-немецки, и переводчик мог совершенно исказить смысл, даже без злого умысла, а по незнанию немецкого языка. Таким образом мой бедный брат будет нести ответственности не за свое письмо, а за этот перевод.
— Ваш бедный брат из числа тех министров, которые доведут до беды доброго прусского короля! — возразил запальчиво Иероним. — Я уверен, что из-за них он лишится престола в самом непродолжительном времени…