На следующий день Наполеон принимал у себя разных владетельных особ, которые явились к нему целой толпой.
Во французском театре даны были классические пьесы «Андромаха» и «Заира», с участием Тальма и Лафона, а также известных актрис Дюшенуа и Бургуан. В числе знаменитостей, прибывших в Эрфурт, назван был скрипач Роде из Петербурга. Затем барон Рейнгард сообщал в своем письме, что австрийский посланник, граф С. Винцент, имел продолжительную аудиенцию у Наполеона…
Эта новость всего более заинтересовала присутствующих и послужила поводом для оживленных толков, одни видели в этом признак миролюбивого настроения Наполеона, другие наоборот.
Несколько дней спустя, в пасмурный октябрьский вечер, Герман, вместе с бароном Рефельдом, вышел довольно поздно из «Casino». В передней какой-то господин остановил Рефельда, говоря, что должен сказать ему наедине несколько слов. Герман стал спускаться один по освещенной лестнице и заметил женскую фигуру, которая на минуту выглянула из входной двери и опять скрылась за ней. Когда он вышел на улицу, то увидел ту же фигуру, стоявшую перед крыльцом. Это была молодая горничная с пикантной, оживленной физиономией, волосы ее были слегка прикрыты маленьким чепчиком, красивые ножки кокетливо выглядывали из-под черного шелкового салопа.
— Сделайте одолжение, милостивый государь, укажите мне, куда идти, — сказала она Герману по-французски. — Я недавно приехала из Парижа и сбилась с дороги.
— Куда вы хотите попасть, мадемуазель, или, лучше сказать, где вы живете? — спросил Герман.
— Я нахожусь в услужении у генеральши Кудра, мы живем напротив королевского замка.
— А я живу по соседству с вами, мадемуазель, и доведу вас до дому.
При этих словах она быстро схватила его под руку и хотела идти, но Герман остановил ее.
— Одну минуту! Мне нужно подождать приятеля.
— Я спешу домой, пойдемте! — шепнула она.
— Вот и он! — сказал Герман. — Посмотрите, барон, какую я поймал восхитительную парижанку!..
— Ah! j’y retiens part! У нас с приятелем все пополам! — воскликнул Рефельд, беря правую руку красавицы, которая с досадой отдернула ее.
Дождь начал накрапывать. Чтобы сократить дорогу, они перешли площадь и свернули в узкую Jacobigasse.
— Это ночная птица! — сказал Рефельд, по-немецки, обращаясь к Герману. — Любопытно было бы знать, куда хочет она заманить нас? Разумеется, вдвоем можно отважиться на какое угодно приключение…
В эту минуту француженка остановилась у большого дома и вынула ключ из кармана, чтобы отворить дверь.
— Вы живете здесь? — спросил барон. — Действительно, это квартира генерала Кудра… Жаль, что нам приходится пожелать вам доброй ночи! Мы охотно проводили бы вас куда угодно. Однако, как зовут вас, мое прекрасное дитя?
— Меня? Меня зовут мадемуазель… Какое вам дело до моего имени?
— Мадемуазелями называют девиц, которые ночью прогуливаются по улицам. Но вы, конечно, имеете собственное имя.
— Меня зовут Фаншон, если вас так интересует это!
— Прелестное имя, Фаншон! Я должен сказать вам, мадемуазель Фаншон, что, хотя вы служите у мадам Кудра, но из вас обеих всякий отдал бы вам предпочтение!
— Что можете найти вы дурного в генеральше? — спросила она.
— Вы видите, барон, дождь усиливается, — заметил Герман. — Пойдемте скорее домой.
— Зайдите ко мне и переждите, пока пройдет Дождь, — сказала Фаншон, обращаясь к Герману. — Никого нет дома, кроме меня, так что вам стесняться нечего! Генеральша на вечере и вернется нескоро, а генерал уехал из Касселя вместе с королем…
Герман отказывался, но барон Рефельд сказал ему по-немецки:
— Идите, не упускайте такого прекрасного случая, к несчастью, меня не приглашают, и поэтому я уступаю вам поле битвы!
С этими словами он втолкнул в дверь Германа, который со смехом потащил его за собой. Они поднялись по лестнице вслед за Фаншон, которая быстрыми шагами шла перед ними. Она отворила дверь в переднюю, из которой упал свет на лестницу.
Когда они сняли промокшее платье, Фаншон ввела их в красиво убранную комнату наподобие будуара, которая освещалась матовой лампой и была пропитана духами. Между большим зеркалом и шелковыми ширмами стояла кушетка, к которой был придвинут стол с десертом и вином, как бы в ожидании гостей.