— Браво, Бонгар! — воскликнул король. — Приятно иметь дело с умным и деловым человеком! Даю вам carte blanche распоряжаться, как вы найдете нужным. Только переговорите с Маренвиллем… А вот и он сам!
Вошел Маренвилль; король передал ему предложение шефа жандармов; и они начали совещаться о том, как все устроить и какое жалованье назначить тайному агенту, который будет послан в Париж.
Но тут королю доложили о прибытии генерала Сала, и Бонгар поспешил удалиться.
Иероним принял генерала Сала с видимым смущением, так как хотел переговорить с ним по поводу возлагаемого на него поручения и не знал, как он отнесется к нему.
— Я пригласил вас к себе, генерал, — начал он, — чтобы сообщить вам, что я хочу доверить вам одно дело как старому, испытанному другу. Дело заключается в том, что вы должны ехать с поручением в Испанию к моему брату Иосифу. Вы получите все необходимые объяснения от Ле-Камю и Маренвилля, а я приготовлю для вас особые инструкции. Вам будет любопытно взглянуть на Мадрид при нынешних обстоятельствах…
Иероним остановился, ожидая каких-либо возражений, но генерал молчал и добродушно улыбался, видимо, польщенный оказанным ему доверием.
— Кроме того, я советую вам взять с собой ваше семейство, по крайней мере до Парижа, — добавил король.
Лицо генерала Сала приняло при этих словах мрачное выражение, он ответил, что неудобно в такое беспокойное время пускаться с дамами в дальнюю дорогу.
— Мой милый Сала, я имею особую причину настаивать на этом, — возразил король, — вам известно, что между вашей женой и Ле-Камю вышли недоразумения. Они могут возобновиться, потому что с возвращением Морио из Неаполя состоится свадьба Ле-Камю с графиней Гарденберг. Ваша жена и дочь будут рады удалиться из Касселя на время этой свадьбы и связанных с нею празднеств. Они не захотят участвовать в них; и это будет принято как доказательство их неудовольствия. Между тем путешествие в Париж развлечет ваших дам и возвратит им хорошее состояние духа. Надеюсь генерал, что вы поймете мои добрые намерения и поступите так, как я вам говорю…
После долгих убеждений, генерал Сала мало-помалу успокоился и отправился известить свою супругу о предстоящем путешествии.
Иероним, оставшись наедине с секретарем, выразил ему свое удовольствие по поводу благополучно оконченного дела.
— A propos! — продолжал он. — Мне необходимо видеть сегодня моего доброго Кудра, но я так устал от всех этих переговоров, что не в состоянии принять его. Он, вероятно, здесь, выйдите к нему, Маренвилль, и передайте от моего имени, что завтра же я произведу его в генерал-лейтенанты. Это будет приятнее табакерки, которую он мог получить в Эрфурте! А затем пойдите к его жене и скажите, чтобы она остерегалась полицейских шпионов, когда будет совершать свои вечерние прогулки. Если у нее выйдут неприятности с полицией, то мне придется удалить ее от двора.
V. День рождения Иеронима
С возвращением их величеств из путешествия начался зимний сезон в Касселе. Внимание горожан, поглощенное в продолжение двух недель событиями в Эрфурте, обратилось на ближайшие и менее сложные интересы.
Разговоры об Эрфурте мало-помалу прекратились в высшем обществе. После целого ряда празднеств, немецкие князья должны были принять участие в торжестве 14 октября, устроенном в годовщину победы Наполеона над пруссаками при Ауэрштедте, после чего они вернулись в свои резиденции. В Касселе рассчитывали, что знаменитые французские актеры, бывшие в Эрфурте, проездом в Париж дадут несколько представлений в столице вестфальского короля, но эта надежда не осуществилась. Между тем некоторые результаты эрфуртских переговоров были втайне сообщены членам Прусско-гессенского союза.
Герман нашел нужным известить об этом своих друзей в Гомберге. Зная, насколько они интересуются всем, что касалось прусского министра Штейна, он подробно сообщил Лине, каким образом письмо министра, наделавшее столько шума, попало в руки французов.
«…По всей вероятности, — писал он, — после этого скандала Штейн должен будет выйти в отставку, и несчастный прусский король лишится своей главной поддержки. Кроме того, моя дорогая Лина, мы узнали в общих чертах, чем кончились совещания в Эрфурте. Опасения немецких патриотов оказались не напрасными: говорят решено уничтожить Германию, преобразовать Европу и произвести новый раздел государств. Более подробные сведения сообщит вам полковник Дернберг, который хочет взять отпуск на две недели под предлогом охоты, и явится к вам в будущий понедельник.