В третьем и последнем акте старик приходит к Лауре, чтобы поблагодарить ее за участие. Он видит госпожу Флорвилль и не узнает свою жену после долгой разлуки, она также равнодушно встречает его. Один Роберт узнает по голосу своего бывшего господина. Происходит трогательная сцена, которая производит сильное впечатление на зрителей. В театре наступает мертвая тишина. Но тут старик вырывается из объятий жены и дочери и, обращаясь к королю, выражает желание, чтобы Господь вознаградил его за совершенный им подвиг.
Занавес опустился среди оглушительных рукоплесканий и криков: «Bravo! Vive le Roi!»
По окончании спектакля была иллюминация, а при дворе раут.
Следующий день начался залпом из пушек.
Во дворце был большой большой прием; представлялись штатские и военные сановники, придворные дамы, различные корпорации, муниципалитет, а после обедни во дворце король принимал всех офицеров армии.
В полдень, среди пушечных выстрелов, отслужен был молебен в католической церкви в присутствии двора и высших сановников; в два часа происходил смотр войск, а в шесть был парадный королевский обед.
Вечер кончился пышным празднеством у графа Фюрстенштейна, которое было удостоено присутствием их величеств.
Лица, не принадлежавшие к высшему обществу, и в том числе Герман и Лина, представляли собой праздных зрителей и, пользуясь хорошей погодой, целый день провели на улице, чтобы видеть народный праздник. Во всех церквах было торжественное богослужение; некоторые проповеди носили льстивый характер, в других проглядывала скрытая досада и недовольство настоящим положением дел. В Касселе и во всех главных городах департаментов венчали в этот день по две пары невест, из которых каждая получила в приданое сто талеров из общественного фонда. Народ толпился в церкви, чтобы видеть это редкое зрелище; одни с умилением смотрели на счастливых невест, другие подсмеивались над ними, говоря, что они, вероятно, обязаны своим благополучием королю, который поручился за их благонравие.
Среди народных увеселений видное место занимала бесплатная лотерея — всем горожанам еще накануне были розданы билеты, и сегодня, в 11 часов утра, проходил розыгрыш различной снеди, расставленной на площади под навесами, которые были красиво убраны елками. Главный выигрыш состоял из кабаньей головы и двух бутылок шампанского; к каждому куску жареного мяса, домашней птице или дичи выдавалась бутылка французского или немецкого вина; и даже те, кто ничего не выиграл, получили по куску колбасы с хлебом.
Отсюда молодежь устремилась к шестам для лазанья (mats de cocagne) с развешанными на них призами. Два оркестра странствующих музыкантов играли на площади, представлявшей любопытное и разнообразное зрелище для многочисленной публики, которой были заполнены все окна соседних домов.
С наступлением ночи площадь осветилась разноцветными фонарями, одновременно с этим началась иллюминация по всему городу. Часть публики двинулась к театру, чтобы присутствоваться на бесплатном представлении «Волшебной флейты»; другие спешили к дворцу, перед которым был устроен павильон из сосновых ветвей в виде волшебного храма, убранный гирляндами плошек — ветер раздувал желтоватое пламя, придавая ему фантастические очертания. Не менее оживлены были и остальные улицы, во многих местах были транспаранты с затейливыми надписями, из открытых окон пивных и ресторанов слышался говор и смех.
На углу одной улицы Герман и Лина встретили Натузиуса, который шел под руку с невестой. Он только что приехал из Магдебурга и на самое короткое время; поэтому свадьба была назначена на следующий день.
Натузиус с первых же слов начал просить Лину, чтобы она осталась лишний день в Касселе ради их свадьбы. Но так как из-за сновавшей взад и вперед толпы неудобно было останавливаться на улице, то он поспешил предложить руку Лине и пошел с ней.
— А вы поневоле должны быть моим кавалером! — сказала Тереза, взяв под руку Германа. — Разумеется, прежде всего беру с вас слово, что вы будете на моей свадьбе, а затем, — добавила она, понизив голос, — вы расскажете мне, как жилось Лине это время. Вероятно, ей нелегко было расстаться с Касселем?..