После «petits jeux» начались танцы под визгливые звуки скрипки нанятого музыканта, и в двух комнатах, открытых для гостей, стало настолько тесно, что часть общества удалилась наверх. Госпожа Виттих с помощью служанки приготовила в соседней комнате незатейливое угощение для молодежи, которое состояло из пирожных и горячего красного вина. Но и это казалось ей роскошью.
— Мне хотелось устроить все по нашим старым кассельским обычаям, — сказала она, обращаясь к служанке, — но Людвиг воспротивился этому. В старину у нас подавали на свадьбах картофель, яблочный мусс и кофе; положим, теперь конец мая, яблоки и картофель не особенно вкусны, а кофе в такой цене, что мы скоро благодаря распоряжениям Наполеона забудем, когда пили его… Все ли ты приготовила там наверху, Катерина? Старики взыскательнее молодежи относительно угощения, что и понятно, как говорил мой покойный муж: на все свое время!..
Герман, принимавший деятельное участие в танцах, почувствовал усталость и отправился для отдыха наверх в свою комнату, где застал довольно многочисленное общество, сидевшее вокруг стола, уставленного винами и холодными закусками. К старым друзьям дома присоединились несколько молодых чиновников, приятелей жениха. Между теми и другими завязался горячий спор, и дело не обошлось без колких замечаний. Когда Людвиг Гейстер стал уговаривать одного из стариков выпить еще стакан вина, тот сказал с усмешкой:
— Видно, что счастливый жених находится на службе нового правительства и усвоил нравы победителей, которые привыкли не пить, а лить вино… Как переменился весь строй жизни в Касселе благодаря этим легкомысленным французам, а давно ли маршал Мортье в первый раз появился у ворот нашего города!
— Это было осенью 1806 года, — заметил старый друг дома Шмерфельд, с целью перевести разговор на более общую почву. — А сколько тревог пережили мы перед этим роковым событием! Помню, 4 октября Блюхер получил приказ выступить из Гессена, так как наш курфюрст с разрешения Наполеона объявил себя нейтральным…
— Однако это не помешало нам готовиться к войне! — заметил один из гостей. — Солдаты, получившие отпуск, и резервисты были призваны, кавалерию снабдили фуражом…
— Быть может, — добавил другой, — это и было причиной, что после битвы под Иеной французский посланник Биньон был вызван из Касселя, и перед отъездом объявил нашему курфюрсту требование Наполеона, чтобы он вступил в Рейнский союз и присоединился со своим войском к французской армии.
— Конечно, этим требованием Наполеон хотел выяснить для себя, в каком положении дело, — сказал барон Рефельд. — Ваш вооруженный нейтралитет показался ему подозрительным, и он решил принять меры, чтобы гессенцы не перешли на сторону Пруссии, если та окажется победительницей. А что ответил курфюрст на заявление французского посланника?
— Он сослался на предоставленное ему право остаться нейтральным. Но…
— Но не нашли нужным признать ваш нейтралитет! Не так ли?., возразил со смехом барон Рефельд. — Не думайте, господа, что я поклонник французов, но перед вами, почтенными гессенцами, скажу откровенно, что нельзя одобрить политики наших мелких немецких князей, которые потому, быть может, и губят Германию, что слишком ничтожны. Они ненавидят и льстят в то же время, готовы на все согласиться, все одобрить и позволяют распоряжаться собой, как угодно!..
Эта непрошенная откровенность со стороны совершенно не знакомого человека многим показалась неуместной, хотя все знали, что серьезный и осторожный Шмерфельд не решился бы ввести в дом своих друзей сомнительную личность.
На минуту водворилось молчание. Шмерфельд поспешил вывести своего приятеля из неловкого положения.