— И от этого ты приходишь в такой ужас? — спросил Гейстер, когда Герман кончил свой рассказ. — Неужели ты так мало знаешь людей? — Действительно, Берканьи тонкий плут, но разве он виноват в том, что ты не заметил этого? Может ли он поступать иначе, ввиду той ответственности, которая лежит на нем как относительно вестфальского короля, так и Наполеона, который также заявляет свои требования. Французы должны быть осторожны из-за последних событий в Испании… Радуйся, что тебя предостерегли вовремя, а то могло быть еще хуже. Теперь все дело в том, что намерен ты предпринять, ведь ты еще не освободился от сетей, которыми опутали тебя.
— Я для того отчасти и приехал сюда, чтобы узнать ваше мнение, потому что считаю невыполнимыми те советы, которые даны мне, или, вернее сказать, я не желал бы выполнить их… Первое мое донесение сгорело в печке твоей матери, Лина.
— Прекрасно! — заметила она с улыбкой. — Значит, все кончено, и ты можешь успокоиться…
— Но мне советуют, — продолжал Герман, — написать второе донесение в таком духе, чтобы оно совсем не годилось для целей Берканьи и не имело для него никакого значения.
— Тебе дают умный совет, и ты можешь, не задумываясь, следовать ему, — сказал Гейстер. — Этим невинным, но плутовским способом, ты избавишься от козней такого плута, как Берканьи…
— Значит, ты также хочешь, чтобы я унизил себя! — возразил Герман.
— Я не понимаю, что ты хочешь сказать этим?
— Вы хотите, чтобы я сам добровольно выставил себя глупым, неспособным человеком.
— Да ведь это единственный выход для тебя! Разве ты желаешь, чтобы пользовались твоими услугами? — заметил со смехом Гейстер.
— Мне теперь не до шуток, — сказал Герман. — Я думаю, что было бы гораздо удобнее прямо объявить Берканьи, что я понял его коварный замысел и не желаю браться за такое подлое дело, а затем бросить к его ногам тридцать сребреников…
— Это был бы геройский поступок, годный для чувствительного романа, — вздохнул Гейстер, — но неприменимый к действительной жизни! Я понимаю твое раздражение, но не считал тебя способным на такое безумие. Другое дело, если бы ты сразу отказался от работы, но ты охотно взял ее на себя и исполнил по мере сил. Тебя ловко провели, и ты можешь в свою очередь выказать такие же дипломатические способности.
— Успокойся, мой милый Герман, — сказала Лина, — стоит ли волноваться из-за пустяков. Не все ли; равно, какого мнения будет о тебе Берканьи!..
Все это Герману говорила еще накануне Луиза, когда они ходили по городу во время иллюминации, она опровергла все его доводы, но он стоял на своем, и их объяснение не привело ни к каким результатам. Когда он вернулся домой, и госпожа Виттих заговорила с ним о своей дочери, по поводу полученного ею письма, у него появилось болезненное желание видеть своих друзей, чему немало способствовала надежда, что они сочувственно отнесутся к его плану действий.
Теперь ему приходилось убеждаться в противном; чувствуя себя отчасти побежденным, он находился в нерешительности: послушаться ли совета своих друзей или остаться при своем мнении?
Гейстер, заметив колебания Германа, стал уговаривать его пробыть с ними несколько дней, чтобы успокоиться, и доказывал ему, что поспешностью в данном случае он может испортить всю свою будущность. Лина присоединила свои просьбы с такой настойчивостью, что он наконец согласился. Лошадь отослали обратно в город со слугой, который должен был завернуть на квартиру Германа и привезти для него белье и другие необходимые вещи.
— А теперь, — сказал Гейстер, — бросим пока все дела и поговорим о том, как нам провести остаток дня. Я предлагаю после обеда отправиться на развалины Гомберга, а на обратном пути мы завернем в женский монастырь.
— Чем он замечателен?
— Это так называемый Валленштейнский монастырь, он основан лет 60 тому назад последней представительницей этой фамилии по женской линии, баронессой Герц. В настоящее время монастырь находится под попечительством госпожи фон Гильза, гессенской уроженки, которая теперь в отсутствии. Хотя ее помощница носит название настоятельницы, и заведение это подчинено известному уставу, но оно имеет мало общего с монастырем. Поступившие в него девицы дворянских фамилий могут жить и в другом месте, пользоваться всеми светскими удовольствиями и даже выйти замуж. Настоятельница замечательно умная женщина; я познакомлю тебя с нею: ее зовут Марианной, она любимая сестра известного прусского министра Карла фон Штейна… Однако до обеда еще довольно времени, пойдем, я тебе покажу наш сад и пчельник.