Разговор опять перешел на политическую тему, Луиза воспользовалась этим, чтобы отозвать Германа к окну и спросить его о результатах объяснения с Берканьи. Он поспешил удовлетворить ее любопытство, но не мог удержаться, чтобы не прихвастнуть, что в данном случае более руководствовался собственными соображениями, чем советами своих друзей.
Луиза улыбнулась. Ей не совсем понравилось его самодовольство.
— Вас выручила счастливая случайность, — заметила она, — если на этот раз вам удалось выпутаться из расставленных вам сетей, то не приписывайте этого своей ловкости. Не думайте также, что вы гарантированы в будущем от подобных истории, если вы не возьмете себя в руки и не будете следить за собой. Я уверена, что Берканьи не простит вам, что вы одурачили его, и отомстит вам при первом удобном случае…
В это время к ним подошла госпожа Рейхардт и спросила Германа:
— Правда ли, что королевский парк будет открыт по воскресеньям для публики?
— Да, — ответил Герман, — король уже велел объявить об этом, вероятно, с целью выказать свое благоволение кассельцам за иллюминацию. В три часа будут даже бить фонтаны.
Барон Рефельд обернулся при последних словах:
— Не хотите ли вы отправиться туда со мной, господин доктор? — спросил он. — Зайдите ко мне в следующее воскресенье, вам будет по дороге.
XI. Неожиданная встреча
В следующее воскресенье Герман тотчас после обеда отправился к барону, чтобы идти с ним в парк, но, к своему немалому удивлению, застал у него молодую женщину, которая, увидав его, быстро отвернулась, как будто из боязни, что он узнает ее. Присмотревшись ближе, он убедился, что это та самая Ленхен, которая вызвалась проводить его до гостиницы в день его прибытия в Кассель и с которой так бесцеремонно обошелся полицейский комиссар. Барон отрекомендовал ее под именем Елены Виллиг, но теперь Герман отнесся к ней далеко не так благосклонно, как первый раз, и ответил на ее поклон как незнакомый человек, чем она была, видимо, довольна.
Барон попросил своего гостя вооружиться терпением на несколько минут и продолжал беседовать с Еленой Виллиг, которая в качестве комиссионерши обещала снабдить его бельем и некоторыми вещами для туалета. Он просил ее купить ему жабо из индийской кисеи с тонким, изящно вышитым рубчиком.
— Я куплю жабо у мадам Шопине, «marchande lingere», которая только что приехала из Парижа и открыла здесь магазин, — ответила красавица, и голос ее также приятно поразил Германа, как при их первой встрече.
— Затем, сокровище мое, — продолжал барон, — вы купите мне два шелковых клетчатых галстука…
— Их можно будет купить у мадам Нивьер в ее «Magazin d’ettoffes de soie», она получает товар прямо из Парижа!
— Из Парижа! — повторил с улыбкой барон. — Все, разумеется, должно быть прямо из Парижа!.. Но мне, право, совестно, мой ангел, что я причиняю вам столько хлопот!
Герман был поражен поведением барона — он обращался довольно прилично с красивой комиссионершей, но ухаживал за ней, как влюбленный, по временам украдкой прикасался рукой к ее плечу или щеке, расточал ей самые нежные эпитеты.
Хотя она держала себя крайне сдержанно, но Герман сердился на барона за его доверие к такой подозрительной личности и решил предостеречь его из дружбы.
— А скоро ли доставите вы мне заказанные мною вещи, мадемуазель? — спросил барон, когда она встала и собралась уходить. — Я с нетерпением буду ожидать вас, моя дорогая Элиза, как это ни опасно моему сердцу!
— Меня зовут Еленой, — заметила она с усмешкой.
— Да, правда, — ответил он. — Но вас следовало бы называть Элизой, потому что это имя поэтичнее и более подходит вам. Как жаль, что вам приходится заниматься такой прозой, как белье! Еще одна просьба, дитя мое, не купите ли вы мне одну вещь, только не сердитесь на меня, я даже не знаю, как приличнее назвать это при даме?
С этими словами барон достал из шкафа полотняные кальсоны и подал их комиссионерше.
— Вы можете назвать их «модести», — ответила она со сдержанным смехом.
— Прекрасно — ну, так купите мне две пары «модести», только из тонкого полотна и непременно из Парижа.
— Я куплю их также у мадам Шопине, — пообещала Елена Виллиг.
— Вы находите, что я чудак, не правда ли? — спросил барон с подавленным вздохом. — Ах, черт возьми, если бы я был помоложе, а вы не так скромны, но я даже не смею думать об этом! Однако до свидания, я и так задержал вас слишком долго…
Едва она вышла в прихожую, как барон поспешил за ней.