— Добрый вечер, ваше превосходительство, — сказал он вкрадчивым голосом. — Если не ошибаюсь, вы заняты сладкими мечтами, и, вероятно, вас можно поздравить…
— С чем? — спросил Морио.
— Разумеется, с вашей помолвкой, всем известно, что очаровательная мадемуазель Ле-Камю пленила ваше сердце!
— Пока еще не было разговора о помолвке, — ответил Морио немного приветливее.
— Неужели? Я готов был держать пари, что это дело решенное, хотя, говоря откровенно, некоторые обстоятельства должны были убедить меня в противном.
— Какие обстоятельства? Я не понимаю, что вы хотите сказать этим, господин Берканьи?
— Видите ли, ваше превосходительство, мне всегда казалось, что вы принадлежите к нашей партии и не сочувствуете немцам. Но, так как вы требуете, чтобы ваша будущая жена брала уроки немецкого языка…
— Что такое? Кто вам нагородил это? — прервал с нетерпением Морио.
— Мне это достоверно известно! — продолжал Берканьи. — Мадемуазель Ле-Камю берет уроки у красивого доктора… как его… Детлев… Все забываю его фамилию!
— Ну это старая история, которая ничем не кончилась, — сказал Морио презрительным тоном. — Действительно, было такое предположение, но я сам прогнал немецкого учителя, когда он явился к графу Фюрстенштейну с предложением своих услуг. Странно только, что вы, начальник тайной полиции, интересуетесь городскими сплетнями! Неужели у вас нет более серьезных занятий?
Берканьи ничего не ответил и только многозначительно покачал головой, так что Морио не вытерпел и с возрастающим беспокойством спросил:
— Объясните мне, в чем дело, господин Берканьи? Как вам передали эту историю?.. Я хочу знать все до малейших подробностей. Говорите скорее, нас позовут сейчас к столу…
— Простите, генерал, мне и в голову не пришло, что вам хотят сделать сюрприз, и я испортил дело своей болтливостью. Черт возьми! Даже в таких делах нужно быть осмотрительным.
— Сюрприз! Кому хотят сделать сюрприз? Оставьте загадки и выражайтесь яснее.
— Видите ли, ваше превосходительство, тут нет ничего предосудительного! Но, чтобы вас успокоить, я скажу коротко, в чем дело: мадемуазель Ле-Камю берет уроки немецкого языка у молодого доктора в доме обер-гофмейстерины и под ее покровительством…
— Вам это достоверно известно? — спросил Морио, дрожащим голосом, едва сдерживая свой гнев.
— Разумеется, и я могу добавить, что уроки происходят по вечерам в те часы, когда мадемуазель Ле-Камю бывает у графини.
— Вы сказали, что это уроки немецкого языка? — спросил задумчиво Морио.
— Я передаю то, что слышал, — ответил генерал-директор полиции.
В это время всех позвали к столу.
— Мы еще поговорим об этом, господин Берканьи, — пробормотал Морио сквозь зубы, бросив злобный взгляд на своего собеседника.
— В этом нет никакой надобности, ваше превосходительство, — сказал Берканьи. — Поезжайте тотчас после обеда к обер-гофмейстерине, и я ручаюсь, что вы попадете на спряжение какого-нибудь немецкого глагола…
Морио был вне себя от гнева и беспокойства и, сидя за королевским столом, машинально глотал куски. Графиня, Адель, красивый учитель, которого он возненавидел с первого взгляда, не выходили у него из головы; он не знал, на кого из них излить свое бешенство, и с нетерпением ожидал окончания обеда. Он не мог придумать, как отомстить обеим дамам, но относительно учителя дело казалось ему проще, и фантазия грубого человека живо рисовала ему удары хлыста, пощечины и т. п. Берканьи, сидевший наискось от него, с наслаждением видел тяжелую внутреннюю борьбу, которая отражалась на лице его врага, между тем как член государственного совета Мальх, занимая место рядом с генералом Морио, еще более увеличивал его мучения длинными рассуждениями о качестве подаваемых блюд и вопросами: почему он так мало ест? здоров ли он? и прочее.