— Прекрасно! — воскликнул Мальх, лицо которого заметно повеселело. — Кстати, не вы ли сказали мне вчера, что на днях должен прибыть сюда из Берлина наш посланник барон фон Линден?
— Мне известно это из верного источника, — сказал Берканьи, — и я могу добавить, что барон едет сюда по приглашению Иеронима, который с нетерпением ожидает известий о положении дел в Пруссии и тамошнем движении. Хотя трудно встретить человека, который писал бы такие подробные и точные донесения, как посланник, но король находит их недостаточными и надеется получить от него еще большие сведения при личном свидании. Вы знакомы с ним?
— Я встречал его в обществе еще в то время, когда он был простым каноником. Это высокий худощавый господин… и, скажу вам по секрету, отчаянный игрок и круглый невежа, хотя получает громадное жалованье…
— Ему выдают ежегодно 40 тысяч франков на непредвиденные расходы, — заметил Берканьи.
— Кроме жалованья в 170 тысяч франков! — воскликнул Мальх раздраженным тоном.
— Но все-таки нам не приходится завидовать ему, — возразил с улыбкой Берканьи. — Он не только в полной зависимости от нашего короля, но должен исполнять приказания Наполеона и даже маршала Даву…
— Не найдете ли вы нужным сообщить посланнику ваши подозрения относительно политической неблагонадежности Бюлова? — спросил Мальх. — Весьма возможно, что барон фон Линден уже имеет некоторые сведения о сношениях Бюлова с Пруссией и, конечно, не замедлит донести о них королю. Если же он узнает об этом от нас, то почувствует себя сконфуженным и передаст наши слова в преувеличенном виде, что было бы всего желательнее.
— Ма foi, вы поражаете меня своим знанием людей! — воскликнул генерал-директор полиции, дружески пожимая руку своему сообщнику. — Но так как вы знакомы с посланником и более меня заинтересованы в этом деле, то возьмите на себя исполнение придуманного вами маневра. Я сведу вас с бароном фон Линденом, вы переговорите с ним, узнаете, как он относится к Бюлову, а затем уже передадите ему наши подозрения… Однако мне пора идти. Au plaisir de vous revoir!
С этими словами Берканьи поспешно удалился. Мальх подошел к окну и задумчиво смотрел вслед отъехавшему экипажу. Его заветная мечта сделаться министром финансов казалась ему теперь более осуществимой, нежели когда-либо; он перебирал в уме различные сложные операции, с помощью которых надеялся поправить расстроенные финансы Вестфалии. У него не было ни малейшего сомнения в том, что в этом отношении он далеко превзойдет Бюлова.
VIII. Кабинет министра
Герман после своего визита к историку Миллеру целую неделю просидел у себя дома за работой, но при тревожном состоянии духа он не мог всецело сосредоточиться на ней. Печальная развязка отношений с Аделью не переставала мучить его; в то же время внимательное изучение речей друзей Платона навело его на мысль, что страсть и любовь имеют между собой мало общего, и что он ничего не чувствовал к хорошенькой креолке, кроме мимолетного увлечения. Это сознание еще более усиливало в нем желание испытать ту глубокую идеальную привязанность к женщине, о какой он мечтал во времена своего студенчества. Научная работа, которая до этого доставляла ему только нравственное удовлетворение, теперь получила для него другого рода интерес, он увидел в ней средство добиться прочного положения в свете и законных прав на любовь.
При таком настроении, наука сама по себе стала казаться Герману слишком сухой и безжизненной, в нем опять пробудилось стремление к обществу, он стал чаще прежнего бывать у Гейстеров, не пропускал ни одного музыкального вечера у Рейхардтов. Здесь он встречал большей частью обычных посетителей, и поэтому появление нового гостя тотчас же привлекло его внимание.