Рядом послышалось шуршание. И над ним нависла тень белоснежного волка с красным символом божества на лбу. Атсуши сразу понял, кто перед ним. Величественный Оками — мифическое существо из магических книг. Это всё казалось, как минимум сном, как максимум предсмертными бреднями.
Атсуши точно помнил, что умирал в лесу и не понимал, что делал здесь. А ещё он не помнил ни одной строчки о том, что Оками является психопомпом — духом-проводником, облегчающим смерть. Знал лишь то, что божественные волки помогали людям спасать их поля и дома от стихийных бедствий, заблудившимся душам найти выход, понимали человеческую речь, защищали свою территорию — горы и леса.
— Ты слышишь меня? — Оками чуть наклонил морду в бок и вильнул пушистым хвостом.
— Слышу. Спасибо, что спас меня. Буду должен.
— Не боишься меня, странное дитя?
— Какой смысл бояться своего спасителя. Почему ты это сделал?
— Ты заслуживал жизни. Как и он, — волк отвернул морду.
— О чём ты?
Сейчас Атсуши мог лучше рассмотреть место, в котором находился. Это огромная нора: с потолка свисали корни деревьев, здесь полно камней, разбросанных по углам; в центре горел священный огонь.
— Слушай внимательно, Ито Атсуши, — его тон не предвещал ничего хорошего, — Твои раны были слишком глубоки. Тело погибло там, где я тебя нашёл. Душа отчаянно молила спасти тебя.
Была заключена сделка между душой и богом. А тело осталось лежать в кровавом сугробе, потому что его невозможно восстановить. Атсуши с ужасом понимал, что больше не принадлежит себе. Вернее, его тело.
— Яно Мацуо тоже молил о спасении каждый день, пока жил. Его душа покинула тело, когда ты умер. Тело же осталось жить. Таким был наш уговор.
Атсуши взглянул на свои руки. Его мозолистые, неаккуратно исполосованные в юношестве ладони стали гладкими, а пальцы — длиннее. Исчезли родинки на предплечьях и голенях. Изменилась форма носа — появилась маленькая горбинка. На глаза не спадала чёлка, волосы почернели и спускались до плеч.
На дне зрачков застыло смятение и пылало божественное пламя.
— Твоя душа переродилась в его теле. Вы связаны договором, нарушив который, умрёте вдвоём.
Кто же он теперь? Душа Атсуши в чужом теле бушевала, искала родные черты, рыскала по закоулкам сознания. И явно не понимала, что натворила. Яно Мацуо был обычным человеком, обречённым, смертельно больным раком кожи, одиноким художником и верующим, но чертовски — по-кошачьи — красивым. Любил мистику и запах акриловых красок. Рисовал пейзажи и изредка утончённых женщин. Выпивал рисовое саке от горя и дружил с Тануки — добродушным духом леса. Странно. Мацуо — совершенно другой, далёкий от магии.
— Решай сам, кто ты. Ито Атсуши мёртв, Яно Мацуо — нет. Тело Ито Атсуши захоронено в земле, Яно Мацуо — нет.
Оками говорил загадками, но Атсуши разгадывал их слишком быстро. Он больше не мог быть собой, ведь физически умер. Душа в отличие от тела призрачна. Её никто не видит. Яно Мацуо же жил прямо сейчас. Добродушно приютив чужую душу и был более, чем осязаем и видим для других.
Как же сложно. До звёздно-галактических взрывов перед глазами, до хруста зубов и костяшек. До щемящего неродного сердца.
О чём думает человек перед смертью?
О том, что больше всего желает жить.
И оба отчаянно этого хотели.
В голове кипели, шуршали и лопались мысли. Разные, необъяснимые. Ужасные. Душа отказывалась принимать чужое тело и имя.
— Ты можешь вернуться к людям, как только почувствуешь себя лучше, — закончил речь Оками. — Служите друг другу помощью и помните об уговоре.
Тело Ито Атсуши умерло двадцать четвёртого декабря две тысячи восьмого года, тогда же, когда Яно Мацуо отдал душу божеству.
Три дня — одна война. Между душой и телом двух разных людей. Они боролись до болезненных язв на теле и головных болей.
В берлоге Оками царил хаос, и не стихали мысли. Друг о друга бились камни и кости. От стен отскакивали крики. На кончике языка застревал отвратительный травяной привкус.
Разум оказался сильнее и практически не чувствовал боли. Не думал и не хотел знать о последствиях. Был поглощён местью и околдован несправедливым отношением. Давил, насмехался, намеренно сводил в могилу. Заставлял страдать. Напоминал о ничтожности и уничтожал. Не давал спать и есть. Издевался и вызывал кровопотери.
Но без физического воплощения разум — сгусток космической пыли — пустышка.