– Вот вы где! Веселитесь без меня? – Оторвавшись от шумной свиты разодетых подруг, к нам подходит Эми. С крохотной, сверкающей диадемой в собранных улиткой на затылке длинных светлых, как у матери, волосах, непривычно ярко накрашенная, раскрасневшаяся и счастливая. Критичным взглядом пробегается по наполовину опустошённой бутылке текилы, брошенной в пепельнице тлеющей сигарете, недовольно хмурится: – Дэни, только не напивайся, ради бога! Я не потащу тебя домой, как обычно. Останешься блевать здесь.
– Не гундось, – отбивает атаку Дэниз. – Лучше сама сегодня напейся, – она призывно, широко улыбается и протягивает сестре свой шот с текилой. – На! Обещаю, что останусь и буду блевать с тобой.
Наблюдать за сёстрами тоже весело. Такие непохожие и одновременно удивительно напоминающие и словно дополняющие друг друга.
– У меня идея! – Как там советовал Ридж? Быть, жить и чувствовать, не забывая выдыхать? Что ж, разнообразия ради можно попробовать. Тем более, красное платье и туфли на высоком каблуке я уже нацепила. Остаётся напиться до чёртиков и уйти в отрыв. Когда-то у меня это неплохо выходило. – Пошли! Блевать будем потом. Вместе.
Глава 6
– Стэйс Трупер? – уточняет высокий, симпатичный смуглый паренёк в тёмно-зелёной униформе без какого-либо логотипа фирмы. В шумном, накуренном баре, с толпой танцующих девиц под орущую из колонок Кэти Перри, он выглядит совершенно неуместно. Если только…
– Угу, – предвкушая продолжение, подтверждаю я. Наверняка Дэниз не послушалась Эми и заказала стриптизёра. Я бы даже не удивилась, узнай, что во всей этой затее Логан, падкий на шалости, принимал самое активное участие. А поскольку тема полицейских себя определённо исчерпала, неудивительно, что парня попросили нарядиться посыльным.
– Это тебе, – стриптизёр протягивает мне маленький коричневый конверт, даже меньше, чем обычный для писем.
– Почему мне? – удивляюсь, но решаю подыграть. Послушно забираю – конверт оказывается подозрительно тяжёлым, из плотной бумаги.
– Распишись вот здесь.
Посыльный суёт мне под нос некое подобие электронного сканера с маленьким экранчиком сверху и приделанной к нему пластмассовой ручкой без чернил. У них ещё такое смешное название, которое я сейчас не могу никак вспомнить.
Я уверенно ставлю невнятную закорючку.
Всё же странная прелюдия к танцам с раздеванием. Ну прямо как в офисе, когда присылают оригиналы документов.
Однако парень, кажется, и не думает раздеваться. Окидывает ухмыляющимся взглядом танцующих девушек и торопливо исчезает в дверях.
– А… – запоздало реагирую я, понимая, что спрашивать некого.
Хмурясь, кручу в руках конверт, затем осторожно надрываю его сбоку. Внутри оказывается обычный одноразовый мобильник. Явно не самое последнее слово техники. К нему простой канцелярской резинкой прицеплен обычный белый лист с напечатанным посланием: «Загляни в сообщения, хотя смотреть не советую. Тебе вряд ли понравится, но, если решишься, лучше сделай это без свидетелей, дома. Хотя опять же – совсем не обязательно. Поступай, как знаешь. Ты – большая девочка. Друг».
– Друг, как же… – На сомнения уходит минуты две. За это время я успеваю включить мобильник и теперь тупо созерцаю оживший экран. Привычная тревога возвращается и кислинкой жжёт язык, но мне отчаянно хочется верить, что это просто чья-то шутка. Вполне в стиле Риджа или Логана, решившего прислать доказательство их безудержного веселья.
Я осознаю, что, если не посмотрю сейчас, сгрызу себя с потрохами от любопытства, и решительно направляюсь на улицу. Если это всё-таки дело рук Логана, лучше последовать ненавязчивому совету и посмотреть послание в одиночестве. Зря он предупреждать не будет.
После прокуренного помещения свежий, прохладный летний вечерний воздух приятно бодрит. Неторопливо перехожу на другую сторону, останавливаюсь у припаркованной напротив белой хонды, сажусь на капот спиной к бару.
– Ладно, была не была, – со вздохом решительно нажимаю на иконку с видео.
Качество оставляет желать лучшего, но изображение достаточно чёткое, чтобы разглядеть картинку. На мягком бордовом диване, точь-в-точь как в доме Майка, обложив себя чёрными бархатными подушечками, в тёмном, едва доходившем до колена облегающем платье с оголёнными плечами лежит Мишель. Неяркого света от торшера хватает, чтобы выделить из полумрака её самодовольную улыбку. Но не настолько, чтобы определить, когда сделана запись – полгода назад, год, два или гораздо раньше.