— Слушай, а ты выздоровел, — вдруг сказала Настя.
— Да? — встрепенулся Дмитрий. — Почему ты так решила.
— А раньше у тебя был другой запах, — ответила Настя, — вообще, когда люди болеют, они начинают пахнуть по-другому.
— Вонять, что ли? — усмехнулся Дмитрий.
— Да нет же! Может быть, это даже не запах в его обычном понимании, а просто иррациональное ощущение. Но я тебе точно говорю, сейчас от тебя исходят флюиды здорового человека. А вот я, кажется, заболеваю. Что со мной? Да ничего особенного, скорее всего просто устала, издергалась, — бормотала Настя, — надо мне просто выспаться. Обними меня, пожалуйста, покрепче. Только давай сегодня просто полежим, у меня совершенно нет сил.
Дмитрий крепко прижал Настю к себе, обвил ее хрупкое тело руками, а ноги оплел ногами, и девушке стало так спокойно, словно она спряталась в надежное и уютное убежище.
— Бедная маленькая девочка, — говорил Дмитрий, гладя Настю по коротким волосам, — она совсем запуталась, она замучилась, влипла в дурацкую историю. Ей, наверное, уже давно хочется домой, к маме и папе, а она продолжает тратить молодость на старого и мрачного неврастеника. Она была когда-то такой романтичной натурой, ей нравились медленные песни и далекие путешествия. А теперь бедная девочка поняла, что все это самая настоящая липа. — Дмитрий помолчал. — Впрочем, как и вся наша жизнь. Черт возьми! — вдруг воскликнул он. — Когда наконец у тебя отрастут волосы? — он посмотрел на девичью головку, приникшую к его плечу. Настя спала.
Она спала очень крепко и изредка еле слышно всхлипывала во сне. А вот к Дмитрию сон идти отказывался. Дмитрий лежал и чувствовал, как желание постепенно разгорается в нем. Ведь он так давно не был близок с Настей, и виной тому была его проклятая болезнь. А сейчас он впервые чувствовал себя абсолютно здоровым, полным молодых и яростных сил. И теперь, как знак окончательного выздоровления и возврата к полноценной жизни, ему нужен был хороший и полноценный секс. Потому что те жалкие телодвижения, на которые он был способен во время болезни, назвать сексом можно было лишь с горькой иронией.
Настя так тесно прижималась к нему, что Дмитрий распалялся все сильнее и сильнее. Ему мучительно, до боли в висках хотелось овладеть девушкой немедленно, проникнуть в ее горячее лоно, впиться ртом в маленькие твердые соски. Некоторое время Дмитрий боролся с собой. Ему было жалко Настю, она выглядела сегодня такой усталой и измученной. А потом он решил, что не произойдет ничего страшного, если он просто легонько погладит ее.
Дмитрий осторожно высвободил одну руку и забрался к Насте под коротенькую футболку. Он порадовался тому, что Настя с презрением относилась к ночным рубашкам и спала всегда в футболке и трусиках. Впрочем, если бы на ней не было ничего, Дмитрий только бы порадовался.
Дмитрий почувствовал, что Настя похудела, и это распалило его еще больше. Нежное тело, тонкая прозрачная кожа, хрупкие косточки. Дмитрий ощущал себя дикарем, к хижине которого океан выбросил нежную беззащитную девушку.
Ладонь Дмитрия легла на Настин впалый живот, потом забралась под трусики, и Дмитрий погрузил пальцы в курчавую шерстку. Нет, он так больше не может. Он накрыл ладонью ее левую грудь, почувствовал удары сердца, которое билось раза в два, наверное, медленнее, чем его бедное, готовое выскочить из груди.
Тяжело дыша, Дмитрий теснее прижался к Насте и потерся о ее бедро своим восставшим членом. Это было все равно что поманить голодного зверя куском мяса. И тогда Дмитрий понял, что он во что бы то ни стало должен взять Настю. А сонная она возбуждала его еще сильнее, поэтому он постарается действовать как можно тише, до тех пор, пока это вообще возможно.
Дмитрий высвободился из Настиных объятий и осторожно снял с девушки трусики.
«Как можно так крепко спать? — поразился он. — Ведь так ее может во сне изнасиловать любой! Или она притворяется? Да нет, дыхание по-прежнему ровное. А какая разница, все равно скоро проснется».
Дмитрий опустил лицо, приник губами к Настиному лону и лизнул нежную влажную щель. Его ноздри широко раздувались, дыхание с хрипом вырывалось изо рта. От природы смуглый, черноволосый, с горящими глазами, он действительно сейчас больше был похож на представителя дикого племени, чем на жителя европейского города.
Дмитрий не мог больше тянуть. Он чувствовал, что еще немного, и он взорвется от желания, как бомба. Он застонал и перешел в наступление.