«Была и там, и там, и еще много где, — подумала Настя, — просто срок действия моего старого паспорта закончился как раз незадолго до нашей встречи. Я сделала себе новый, но не успела никуда по нему съездить».
— У нас такой заманчивый маршрут, — продолжал говорить Дмитрий, — только ты не обольщайся. Знаешь, как это будет выглядеть? Мы ведь уже были в точно таком же круизе и год назад, и два года назад. Так что все наши считают, что они уже видели и Рим и Венецию, поэтому в этих городах они даже с корабля не сойдут. Зато будут в Стамбуле покупать кожаные куртки, а в Афинах меховые шубы. Так сказать, совершать шопинг, чтобы здесь продать с выгодой для себя. Все в лучших традициях нашей страны. Музыканты на гастролях отказывают себе во всем, только чтобы побольше наварить в России.
Все оказалось так, как и предсказывал Дмитрий. В Стамбуле, первом же порту, весь ансамбль, за исключением трех человек, отправился на рынок кожаных изделий. А Настя, Дмитрий и Сережа поехали осматривать то, что осталось от великого Константинополя. Собор святой Софии, превращенный в мечеть, Насте не понравился. Он показался ей серым, мрачным зданием, скорбящим о своей былой славе. Сам Стамбул понравился ей еще меньше. Пыльный, прокаленный солнцем город поражал отсутствием зелени и невообразимым гамом на улице. Не прошло и трех часов их прогулки, как у Насти нестерпимо разболелась голова, и она только и мечтала о том, чтобы вернуться на корабль.
А еще ее настроение страшно портило присутствие Сережи, который с самого начала увязался за ними, и ни она, ни Дмитрий не решились сказать ему, что хотели бы прогуляться вдвоем. Собственно говоря, Настя не отказалась бы и от прогулки с Сережей, при условии, что их никто не будет сопровождать. Но общество двух мужчин, с каждым из которых ее что-то связывало, совершенно вымотало Настю. Втроем они даже не могли спокойно разговаривать, напряжение окутывало их, словно плотное облако, еще более утомительное, чем жара.
Единственное, что хоть немного примирило Настю со Стамбулом — это кофейня, куда они зашли перед возвращением на корабль. Крепчайший турецкий кофе с ледяной водой вернул Насте бодрость и хорошее настроение. Правда, на корабле его почти тут же испортил Дмитрий.
— Что ты думаешь об этом парне? — спросил он у Насти. — Я говорю о Сергее. — И, не дожидаясь ответа, заговорил сам. — Какой-то он скользкий, тебе не кажется?
— Я не понимаю, — Насте был неприятен этот разговор.
— Не прикидывайся. Он производит впечатление человека, который очень хорошо знает, что ему нужно.
— Ну и что, разве это плохо?
— Это нормально, но только он из тех, кто для достижения своей цели не останавливается ни перед чем и ни перед кем. Впрочем, — Дмитрий внимательно взглянул на Настю, — кажется, ты и сама такая. Ладно, не обижайся. В конце концов, этот парень не сделал мне ничего плохого. Я только хотел сказать, что не хотел бы зависеть от таких, как он.
— Слушай, а твой Петрович мне даже нравится. Вот уж не ожидал, — сказал Сережа, он подловил Настю, когда она поздно вечером в одиночестве прогуливалась по палубе, — неплохой мужик, только недалекий.
— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Настя.
— Как будто ты сама не понимаешь, — ответил Сережа, — просто он выглядит как человек, у которого есть свой потолок.
— А у тебя нету, что ли? Ты у нас безграничный?
— Нет, я не точно выразился. Потолок есть у каждого, но у меня и у тебя он еще очень высоко, так высоко, что даже не виден. А Дмитрий в свой уже почти уперся. А это значит, что пройдет еще пара лет, и всякое движение вперед будет для него заказано. А это ужасно скучно. Ты не согласна?
— Я не знаю, — мрачно ответила Настя, — не понимаю, куда ты клонишь. Или ты все это говоришь просто так, чтобы испортить мне настроение?
— Все скоро разъяснится, — таинственно ответил Сережа, — а пока — спокойной ночи.
2
«Да что же он мне голову морочит! — чуть ли не плача думала Настя. — Говорил бы сразу, что ему нужно!»
Подобного рода разговоры оставляли тяжелый и крайне неприятный осадок в Настиной душе. Если бы не это, круиз мог бы стать для нее отличным отдыхом. Выступления на корабле утомляли Настю гораздо меньше, чем в городе. Может быть, потому, что не надо было никуда ездить, да и времени на сон оставалось предостаточно. Люди, перед которыми они здесь выступали, тоже казались Насте гораздо более симпатичными, чем те, перед кем приходилось петь в городе. Публика была мирная, благодушно настроенная на отдых, в основном семейные пары с детьми и несколько пожилых мужчин с юными спутницами. Пристальный взгляд одного из таких лысых и страдающих одышкой сердцеедов Настя ловила на себе уже три выступления подряд. Его одутловатое лицо с обвисшими щекам и заплывшими глазками тоже казалось Насте смутно знакомым.