«Он выиграл партию в бильярд и теперь абсолютно счастлив, — думала она, — как мало ему теперь надо. А ведь Сережа, наверное, прав, как правы и Женя, и Миша. У Мити нет будущего, одно прошлое, состоящее из несбывшихся надежд. Поэтому он так не любит о нем вспоминать, равно как и говорить о будущем, в котором его ничего не ждет».
— Почему у тебя такое лицо? — спросил Дмитрий, внимательно глядя на Настю. — Что-нибудь случилось? Пойдем погуляем, посидим в баре на палубе. Пойдем, сегодня звезды совершенно невероятной величины.
— Пойди один, мне что-то не хочется, — сонным голосом протянула Настя, — наверное, я перегрелась на солнце. Я хочу пораньше лечь спать, ладно?
— Как хочешь, солнышко, — беззаботно ответил Дмитрий, — а я еще немного погуляю. — Он поцеловал Настю в щеку и вышел.
Очень скоро Настя поняла, что тоже не может оставаться в тесноте каюты. Ей казалось, что стены и потолок надвигаются на нее, делают и без того крошечное пространство еще меньше. Мысль о том, что она сейчас находится под водой, стучащей в мрачно чернеющий иллюминатор, страшно угнетала Настю. Она поднялась и, стараясь остаться незамеченной, пробралась на верхнюю палубу. Там она забралась в спасательную шлюпку, решив, что здесь-то ее уж точно никто не найдет. Насте нужно было очень о многом подумать.
Наверное, целый час Настя терзала себя, а потом неожиданно поняла, что, в сущности, решила все с самого начала. Да, она хочет сойти с Сережей на берег в Италии, оказаться в Риме, раствориться в этом вечном городе так, чтобы никто не отыскал ее следов. Она не может долго оставаться на одном месте, а жизнь в Италии будет следующим отрезком ее стремительного пути. В конце концов, она же не сжигает за собой мосты, она всегда сможет вернуться.
Из Рима она напишет родителям, решила Настя, и в письме честно или почти честно расскажет им обо всем. Они поймут, по крайней мере, папа и Антон. Папа, наверное, даже зауважает ее за такую самостоятельность и решительность. А мама? С мамой они встретятся где-нибудь на итальянском курорте, куда мама ездит каждый год.
«В конце концов, я ведь не сделала ничего страшного, — убеждала себя Настя, — не совершила никакого преступления, наоборот, я сама, без посторонней помощи, пробиваю себе дорогу в искусстве. В Италии великая оперная школа, — вдруг вспомнила Настя, и ей сразу же стало весело, — театр Ла Скала. Маша же говорила, что у меня оперный голос. А вдруг я стану великой певицей?» — при этой мысли у Насти перехватило дыхание. Она представила, как вернется в Петербург молодой, но уже прославленной певицей и будет петь, как и предсказывал Сережа, на сцене Мариинского театра. И весь «Цыганский двор» в полном составе пройдет по контрамаркам на ее премьеру, и Дмитрий, грустный и постаревший, преподнесет ей букет белых хризантем.
«А ведь он никогда не дарил мне цветы, — вдруг подумала Настя, и это оказалось решающим доводом в защиту побега. — Нет, я еще подумаю, — сказала себе Настя, — у меня в запасе пять дней. А пока мне надо возвращаться в каюту. Как бы Митя не заподозрил неладное».
В эту ночь Настя впервые была вместе с Дмитрием и при этом совсем ничего не чувствовала. Мысли о собственном предательстве, об их предстоящей разлуке и несостоявшейся любви сковывали Настю настолько, что Митя сразу же забеспокоился.
— Да что с тобой сегодня? — спросил он.
— Ну я же сказала тебе, что плохо себя чувствую.
— Ах да, — сказал Митя, — опять я вел себя как законченный эгоист, — от этих слов у Насти сразу закололо сердце, — прости меня, солнышко. Спи, не буду тебе мешать. Какой идиот сделал эти корабельные койки такими узкими, что на них нельзя спать вдвоем, — пробормотал Дмитрий и перебрался на свое ложе.
Очень скоро Настя услышала его ровное дыхание. Сама она еще долго не могла заснуть.
«О, Господи, — думала она, — а я-то рассчитывала отдохнуть в этом круизе. Не тут-то было. Вместо морского путешествия прямо вестерн какой-то получается».
На следующий день этот вестерн превратился в настоящий триллер. Настя проснулась со страшной головной болью. Она отказалась от завтрака и все утро просидела в шезлонге в самой тенистой и продуваемой части корабля.
Только-только свежему морскому ветерку удалось успокоить ее, как над самым ухом девушки раздался вкрадчивый мужской голос.
— Доброе утро, красавица. Я смотрю, ты не узнаешь старых знакомых.
Настя вздрогнула, открыла глаза и увидела прямо перед собой того самого пожилого мужчину с лысиной, который уже несколько дней сверлил ее взглядом.