— Почему? — отозвался Миша. — Есть у меня свое мнение. Конечно, о том, какой он человек, я судить не могу, но что отец из него фиговый, это я точно знаю. Я всегда видел, что он общается со мной через силу, как бы из чувства долга. Вот представь сама, приходит к тебе папаша и смотрит на тебя чуть ли не со страхом. Честное слово, — Миша остановился и посмотрел на Настю, — как будто он поверить не может, что это я, его собственный сын, и как будто я ему все время напоминаю о чем-то неприятном. Я всегда это чувствовал, даже когда был еще совсем маленьким. Да у меня, — продолжал Миша, — можно сказать, вообще детства не было. Мамаша пашет с утра до вечера, как автомат, так выматывается, что ей уже ничего не нужно. Папаша шарахается от меня, как от чумы. Короче, мне не позавидуешь. Да, ладно тебе, — рассмеялся Миша, увидев, что Настя загрустила, — не переживай. Все же налаживается. Теперь мама наконец нашла себе мужика, да и папа пристроен. Я думаю, старик Фрейд был прав. Когда человеку удается решить свои сексуальные проблемы, то вся его жизнь меняется к лучшему.
Между тем молодые люди уже подошли к клубу «Лабиринт». Именно здесь устраивалась рейверская дискотека. Миша с довольным видом знакомил Настю со своими многочисленными друзьями и подругами, которые в ярких «кислотных» нарядах выглядели неотличимыми друг от друга. Настя определенно произвела фурор, но, честно говоря, ее это мало занимало. Разговор с Мишей вывел Настю из состояния душевного равновесия.
Вслед за Мишей девушка спустилась в подвал. Здесь грохотала ритмичная музыка, полумрак зала расцвечивали неестественно яркие вспышки ламп и лазерных лучей. Настя рассеянно следила взглядом за причудливо извивающимися телами танцующих тинейджеров, их яркие наряды фосфоресцировали и казались одеянием космических пришельцев. Настя смотрела на все это как сквозь толстое стекло, отделяющее ее от происходящего. Она никак не могла успокоиться.
«Ну как же он может так говорить? — мучительно размышляла девушка. — Почему он так беспощадно судит своего отца? Хотя, с другой стороны, только Миша и имеет на это право. Митю действительно нельзя назвать хорошим отцом. Но почему он так вел себя с сыном? — у Насти голова пошла кругом, слишком много вопросов и ни одного ответа. — Но так не бывает, — подумала она, морщась от оглушительной музыки, — на все есть свое объяснение. Наверное, Митя никогда не любил Женю и сына своего всегда считал обузой. От этого и избегал встреч с ним, да и сейчас что-то незаметно, чтобы он был рад обществу сына. Но не значит ли это, — продолжала размышлять Настя, — что он вообще не способен любить и что мысль о ребенке будет всегда приводить его в ужас?»
Настя вспомнила, с какой убийственной настойчивостью Дмитрий требовал, чтобы она предохранялась от беременности, и ей стало нестерпимо грустно. Сейчас она каждый вечер послушно проглатывала противозачаточную таблетку и относилась к этому, как к чему-то само собой разумеющемуся. А что будет дальше? Неужели Насте все время, пока они с Митей вместе, придется пить эти таблетки, ставить барьер на пути их нерожденного ребенка? Ведь Митя так ни разу и не признался ей в любви. Настя старалась убедить себя в том, что относится к этому с пониманием, что слова не важны, что он пока просто не готов. Неужели он так никогда и не скажет ей: «Я тебя люблю» — и не прибавит потом срывающимся от нежности голосом: «Я хочу, чтобы у нас был ребенок». От этих мыслей Насте стало нехорошо. Она поняла, что дальнейшие размышления на эту тему грозят ей тяжелой депрессией. Нет, она не может себе позволить распуститься! Ее положение сейчас и так не слишком прочное, сперва надо разобраться с настоящим, а уж потом думать о будущем.
Остаток этой ночи Настя провела в непрерывных танцевальных конвульсиях. У нее, кстати, неплохо получалось, как будто она сама была бездумным порождением рейв-культуры. Устала Настя страшно, зато к концу вечеринки в голове у нее не осталось ни одной мысли, да и Миша был на седьмом небе от такой партнерши.
4
— Настя, хочешь я покажу тебе наше с мамой жилище? — спросил Миша на следующий вечер.
Весь день они отсыпались после бурной рейверской ночи и только к вечеру вновь обрели способность двигаться и говорить.
— Хочу, — сразу же согласилась Настя. Она почему-то поняла, что для нее важно побывать в доме, где жила бывшая Митина жена и рос его сын, — вот только как мы туда попадем, разве мама не отобрала у тебя ключи, когда уезжала? Она же до смерти боится, что ты завалишься туда со своими дружками и вы устроите настоящий ураган.