Настя смочила под краном фланелевую тряпочку и принялась аккуратно протирать каждый разноцветный шар. От этого занятия ее оторвал скрежет ключа в замке.
«Митя вернулся!» — у Насти перехватило дыхание от радостной мысли. Но это был всего лишь Миша.
— Куда ты исчезла? — спросил он с порога. — Умчалась, как ненормальная. Я ждал тебя, ждал.
— Это было совершенно ни к чему, — недовольно ответила Настя. Честно говоря, ей очень хотелось хоть какое-то время побыть одной, — я как раз подумала, что тебе приятно будет переночевать у себя дома.
— Да ну, — протянул Миша, — я вообще не люблю одиночество. К тому же при одной мысли о том, что придется ночевать одному в такой большой квартире, мне стало не по себе. И я решил приехать.
Настя так и стояла с самым любимым шаром из коллекции Дмитрия в руках. Это был большой, около десяти сантиметров в диаметре шар из чистейшего горного хрусталя. Он был необыкновенно прозрачным и очень тяжелым.
Неожиданно Миша резко шагнул к Насте и положил руки ей на плечи. Девушка заметила, что глаза у него совершенно сумасшедшие, а губы прыгают от сильного волнения.
— Послушай, — быстро заговорил Миша, — тебе не кажется, что я больше подхожу тебе. Да, в общем, мне все равно, что ты думаешь об этом. Я хочу тебя, и все.
— Ты что, дурак? — опешила Настя. От изумления она даже не почувствовала злости.
Миша не слушал.
— Мы с тобой проведем классную ночь. Я в этом не сомневаюсь. К тому же я уверен, что мой папаша в сексе такой же тормоз, как и во всем остальном. Со мной тебе больше понравится. А потом можешь к нему вернуться, если, конечно, захочешь. Представляешь, какой класс, ты будешь любовницей обоих Зайцевых, отца и сына.
Настя попыталась высвободиться, но юноша неожиданно оказался очень сильным. Его руки железными клешнями впивались ей в плечо. Настя чувствовала на своем лице его горячее дыхание. Только сейчас она разглядела, что претендующий на нее подросток довольно высокого роста и плотного телосложения. Если она начнет бороться с ним, то наверняка потерпит поражение. Настя попыталась воздействовать методом убеждения.
— Миша, — мягко произнесла она и тут же подумала, что таким тоном говорят с душевнобольными, — успокойся, пожалуйста. Я все понимаю, у тебя сейчас такой возраст, когда гормоны устраивают в крови настоящий тайфун.
— Знакомая песня, — нервно расхохотался Миша, — узнаю любимый конек моего папаши. Он большой знаток по части гормонов. Значит, когда ты на него вешалась, он тоже тебе читал лекцию о том, что любви не существует, а есть одни гормоны. Мне как-то все равно, пусть даже и гормоны. В конце концов, надо и о них, бедных, подумать.
Больше Миша Настю не слушал. Он перешел в наступление. Поскольку она отчаянно вертела головой, ему пришлось отказаться от мысли поцеловать ее в губы. Миша обхватил Настю руками и отчаянно шарил губами по ее шее, опускаясь все ниже. Поскольку руки у него были заняты, он пытался головой забраться ей под майку. Он допустил роковую ошибку, оставив Настины ладони свободными. Настя несколько секунд смотрела на то, как невыносимый подросток с невыносимым пыхтением пытается овладеть ею. Мишина голова оказалась чуть выше Настиной талии. Настя вздохнула и с размаху опустила шар прямо на светло-русые вихры сына своего любимого.
Раздался ужасающий треск, от которого у Насти все внутри похолодело. Миша поднял на нее глаза, и Настя увидела в них совершенно детскую обиду и недоумение. А потом Мишино лицо побледнело, глаза закатились, он разжал объятия и медленно опустился на пол. Настя оцепенела от ужаса, шар вывалился из ее ослабевших пальцев и упал на покрытый кафельной плиткой пол.
Со звоном он рассыпался на множество сверкающих осколков. Все оказалось не так уж страшно. Именно этот звон привел Мишу в сознание. Он открыл глаза, с трудом повертел головой, увидел оцепеневшую Настю, осколки шара и, морщась от боли, рассмеялся. Настя испугалась еще больше. Она решила, что у Миши помутился рассудок.
— Семерых одним ударом, — сквозь смех проговорил Миша, — одним ударом, — пояснил он, — ты разделалась и с сыном, и с любимой игрушкой господина Зайцева.
У Насти вырвался вздох облегчения, и она без сил опустилась на пол рядом со своей жертвой. Она чувствовала, как ее разбирает совершенно идиотский нервный смех.
Глава 12