Тем не менее все, кто знал его раньше, замечали, что он никогда не выглядел лучше, чем теперь. Если прежде его пьесы, репризы и прочие сочинения были резки и ядовиты, то теперь он работал в более спокойной, добродушной манере и даже поговаривал о том, чтобы несколько изменить стиль выступлений их труппы, перейдя к постановке «комедий положений».
Дела Энн тоже пошли в гору. Приключения обезьяны Моргана бойко распродавались в книжных магазинах Англии и, похоже, грозили вытеснить с книжных полок рассказы о медвежонке Пэддингтоне. Уже появились на свет новые истории из жизни Моргана: «Морган едет в Париж», «Морган участвует в сафари», «Морган летит на Луну», «Морган встречается с Шерлоком Холмсом»… Не только дети его обожали, но и многим взрослым нравился тонкий юмор, которым была пронизана каждая сказка.
Если что и омрачало счастье Мэйнвэрингов, так это отсутствие детей. Одна из комнат в их доме, выходящая окнами на солнечную сторону, словно была предназначена для детской. Питер с Энн даже подбирали имена для будущих наследников. Каждый месяц приносил и новый всплеск надежды, и очередное разочарование.
Спустя неделю после пятой годовщины семейной жизни Энн узнала, что наконец-то забеременела. Мечта жизни воплощалась в реальность… А на следующее утро раздался звонок из Нью-Йорка: известный издатель детской литературы выражал желание заключить с ней контракт. Она провисела на телефоне больше часа.
— Что ты думаешь по этому поводу? — спросила Энн у Питера, заваривавшего кофе. Сама она выглядела несколько озадаченной.
— Я вне себя от счастья, дорогая! Разве могло быть иначе?
— Я имею в виду поездку в Америку в следующем месяце. Мой новый издатель ужасно торопится встретиться со мной лично. Похоже, они хотят сделать мне небольшую рекламу, напечатать ряд интервью со мной, пока я еще не стала слишком толстой. Ты же знаешь, как янки к этому относятся.
— А ты сама-то хочешь поехать?
Энн подергала себя за мочку уха.
— Я никогда не была в Штатах и… да, я бы очень хотела поехать на недельку-другую. Нью-Йорк, Бродвей… ну и, как говорят, вся прочая музыка. Звучит весьма заманчиво. Кроме того, когда родится ребенок, неизвестно, будет ли у меня такая же свобода передвижения…
— Незачем искать поводы, любимая! Обязательно поезжай. Я уверен, что тебя там встретят, напоят и накормят по высшему разряду. Куй железо пока горячо. Мне бы только хотелось составить тебе компанию… Но у нас сейчас нехватка людей из-за постановки нового шоу.
Энн усмехнулась и поцеловала его в лоб.
— Ты должен пообещать мне хорошо себя вести в мое отсутствие! Никаких танцовщиц и пьяных оргий! А если все-таки не выдержишь, постарайся потом все привести в должный вид: я вовсе не желаю по возвращении домой обнаружить на простынях следы губной помады.
— Испортила все удовольствие…
Но три недели спустя, когда они пили в аэропорту последнюю чашечку кофе перед отлетом, настроение Энн уже не было таким радужным.
— До сих пор мы не провели врозь ни одной ночи, — сказала она. — Ты уверен, что с тобой все будет в порядке?
— Но это ведь всего на пару недель! Господи, любимая, не такой уж я неприспособленный…
— Конечно нет! — откликнулась она. — Не забудь поливать аспарагус каждые три дня…
— …аспарагус.
— И забери из чистки свой серый костюм…
— …чистка.
— И обязательно позвони своей матери в воскресенье…
— …мама, воскресенье. Энн, объявили посадку на твой рейс.
— Ну вот и все! Поверишь ли, у меня кошки на душе скребут… Питер! — Внезапно она помрачнела. — Тебе никогда не казалось, что жизнь слишком хороша?
— Почему, Энни, что за вопрос?
— Я хотела сказать, что мы так много имеем… Практически все: успех, друг друга. А теперь еще появится и ребенок… Какая-то мистика есть в том, что так много хорошего слилось воедино.
Она посмотрела по сторонам, ища какой-нибудь деревянный предмет, но вокруг были лишь хромированные поверхности и пластик.
— Ладно, я потом постучу, если только найду, по чему. Этот чертов мир синтетики, в котором мы живем…