- Мы успеем? – опасливо спросила Марика. Она прижимала к груди толстую кожаную папку с бумагами по делам цирка. Рейне сомневался, что эти документы им сегодня понадобятся. – В котором часу мы должны там быть?
- В десять, - буркнул Арлин. – Успеем, если только в Маронне не завелось какое-нибудь подводное чудовище, питающееся пароходами на завтрак.
Рейне вздохнул.
- И зачем только вы меня с собой взяли, патрон?
Арлин бросил на него неприязненный взгляд исподлобья, но ничего не сказал.
Пароход подошел, шлёпая лопастями винта по свинцово-серой воде, и собравшиеся на пристани люди оживились. Это были, в основном, младшие клерки, секретари, курьеры и прочие мелкие сошки, которым хватило удачи найти хорошо оплачиваемую работу в центре города, и чей труд не прекращался даже на время праздника. Именно их лица Рейне видел вчера в толпе зрителей. Что ж, подумал он с внезапным удовлетворением, те, кому довелось попасть на представление «Цирка скитальцев», никогда уже не станут прежними.
Марика опасливо посмотрела на него, словно прочитала мысли.
Вчера они решили не рассказывать Арлину о том, что Бабочка, по всей видимости, хаотид. В период Карнавала патрон был нужен цирку трезвым, а осознание того, что он теперь триждынарушил одно из самых важных требований Корпорации, отклонился от уставных обязанностей собственного цирка, могло лишь спровоцировать Джоссефа Арлина на весьма продолжительную беседу с бутылкой «Болотного дурмана». Внешность Бабочки – по крайней мере, в той степени, в какой её можно было рассмотреть – не позволяла другим прийти к тому же выводу, который подсказали Марике её способности. Им казалось, что внезапное открытие не влечёт за собой ничего такого страшного.
Однако это было до представления, во время которого случился полёт крылатки…
Рейне вспомнил, как это было. Отточенные движения Бабочки показались ему нечеловечески прекрасными; в ту секунду, когда она оказалась стоящей на одной ноге под куполом цирка, он готов был отдать что угодно, чтобы этот короткий миг длился вечно. Отчасти его желание сбылось – ведь полёт крылатки длился всего несколько секунд, однако, если верить субъективным ощущениям, время растянулось и превратило короткий, быстрый трюк в нечто большее, в нечто долгое… и запоминающееся. Воистину, чудо, что он не отвернулся, не отвлёкся, не моргнул. Он бы никогда себе этого не простил.
Но, выходит, она сумела это сделать, потому что не была человеком?..
Рейне тряхнул головой.
Не стоило об этом думать сейчас, перед визитом в Корпорацию. И без хаотидского ясновидения можно было предсказать, что из них там вытрясут душу в попытке выяснить, кто такая Бабочка и не подстроено ли всё случившееся, чтобы вынудить Совет патронов присвоить «Цирку скитальцев» более высокий номер в реестре, чем жалкий 88-ой. Легко отвечать на провокационные вопросы, когда твоя совесть чиста. Но Шельми? Но Марика? Но многие, многие мелочи, накопившиеся за долгие годы работы? И, в конце концов, достаточно было самого Рейне, чтобы «Цирк скитальцев» прекратил своё существование навсегда, а Джоссеф Арлин закончил дни где-нибудь на Дальнем Севере, среди каторжников, осуждённых за пособничество «ныряльщикам».
Сутулый старик в чёрной с голубым униформе «Речного пароходства Тарры», пропускавший людей по одному после того, как каждый показывал ему билет, вдруг застыл, внимательно глядя на Джоссефа Арлина. Его бледные губы шевельнулись, покрасневшие от речного ветра глаза сощурились – он как будто хотел что-то сказать, но передумал. Взмах рукой – и движение очереди возобновилось. Арлин невозмутимо прошествовал на палубу, но Рейне почувствовал, что произошло нечто интересное. Ему не пришлось долго сгорать от любопытства.
- Надо же, - негромко сказал Арлин через несколько минут, когда пароход отошел от пристани. Они втроём стояли у леера и смотрели на удаляющийся Южный вокзал. – Пять лет прошло, а он меня всё ещё помнит. Просто удивительно.
- Кто помнит? – изумилась Марика.
- Старик у трапа, - сказал Рейне и жадно уставился на патрона. Пять лет назад его в труппе ещё не было – значит, он что-то пропустил. – Почему?
Арлин вздохнул, провёл ладонью по волосам.
- Он был на борту рейсового пароходика в ту ночь, когда я… - он вздохнул, недоверчиво покачал головой, словно спрашивая себя: «И что же, я в самом деле собираюсь это сказать?» - В ту ночь, когда я напился и упал за борт.
- Упал? – переспросила ошеломлённая Марика. Её брови взмыли вверх, а очки, наоборот, поехали вниз и чуть не свалились на палубу. – Как это?!
- Упал, - повторил Арлин. – Меня заметили и вытащили из воды.
Марика и Рейне переглянулись. «Почему?» - хотелось бы спросить обоим, но оба почувствовали, что лучше молчать. Патрон не смотрел в их сторону, однако удаляющийся берег тоже не привлекал его внимания. Казалось, пребывая рядом с ними, он одновременно находился где-то ещё.
Так, в молчании, они прибыли в Центр Тарры.
На Лазурной набережной было многолюдно – неудивительно для девяти утра, да ещё и в карнавальные дни. В отличие от Речного округа, где размеренная унылая жизнь круглый год текла по одному и тому же руслу, где совершенно не чувствовался Карнавал, здесь неподготовленный человек мог ослепнуть и оглохнуть от ярких цветов и громкой музыки. Уличные клоуны, разодетые в пух и прах, цеплялись к прохожим и, если их прогоняли, пристраивались за спиной, словно тени, шли за несчастной жертвой, в точности повторяя каждоё её движение. Артисты разыгрывали сценки прямо на мостовой, собирая толпы зрителей. Кукольники демонстрировали чудеса паромарической механики, ловкость рук и высший класс чревовещания. На углу Ювелирной улицы и Набережной Рейне увидел клетку с инэрским кейтом – чёрный зверь ходил из угла в угол с таким усердием, словно надеялся протереть дырку в полу и сбежать. На клетке красовалась пёстрая вывеска: «Чудо-зверинец Идэна Наро – приходите к нам, чтобы попасть в Инэр, не покидая города!»
- Изверги, - пробормотала Марика, остановившись возле клетки. – Ему здесь плохо.
Рейне хмыкнул.
- Ты уверена, что он ни с кем контракта не подписывал?
Арлин не остановился, даже головы не повернул, чтобы посмотреть на редкого зверя, и его спутники вынуждены были ускорить шаг, чтобы нагнать патрона. Здание Корпорации приближалось, и с каждой секундой им становилось всё более не по себе, хотя причина у каждого была особенная.
- Здесь, - сказал Арлин, когда они наконец-то подошли к месту назначения, - я должен вас кое о чём попросить. Если во время собрания вы услышите про меня некую… новость… да, шокирующую новость… то постарайтесь сделать вид, что она вам уже давно известна и не представляет собой ничего особенного. Сможете? Для меня это важно.
- Без проблем, патрон, - тотчас же откликнулся Рейне. Для него это было нетрудно, хотя он с трудом мог представить себе, что такого шокирующегомогли сообщить о прошлом Джоссефа Арлина его начальники из Корпорации.
- Я постараюсь, - смущённо проговорила Марика. – Но…
- Никаких «но», - отрезал Арлин. – Я потом всё объясню.
Вот так дела! Рейне присвистнул, покачал головой, но ничего не сказал и послушно двинулся следом за патроном и Марикой. Они поднялись по красивой широкой лестнице к входу, над которым была выгравирована в камне надпись: « Веселись до того, как откроется последняя дверь».
В холле Корпорации царил прохладный полумрак. Путь вошедшим преграждала узорчатая кованая решетка, за которой виднелся письменный стол, заваленный бумагами. Лысый клерк что-то усердно в этих бумагах искал и посетителей заметил не сразу – точнее, сделал вид, что не заметил.
- Доброе утро, - поздоровался Арлин безжизненным голосом. – Нам назначено.
- Кто вы? – буркнул клерк, не поднимая головы.